Ханкпапа и «металлическая грудь» Джон Одинокий Человек вступил на путь белых по искреннему убеждению. Превратившись из искусного воина, сражавшегося с Кастером, в прилежного пахаря-католика, он был воплощением прогрессивного духа, который Маклафлин надеялся привить всем своим подопечным, а Сидящий Бык порицал как все худшее, что есть в белых. Одинокий Человек сидел дома и чинил седло, когда к нему заглянул товарищ по цеска маза Чарльз Боящийся Ястреба и передал, что лейтенант Бычья Голова велит полицейским собраться у его хижины в 5 км к северо-западу от селения Сидящего Быка. Поразмыслив, Одинокий Человек и Боящийся Ястреба пришли к выводу, что их зовут арестовывать Сидящего Быка, и это их огорчило. По дороге к напарникам, исполненным плохих предчувствий, присоединялись другие полицейские. «Разумеется, нам было что обсудить по пути, и мы прекрасно понимали, что нас зовут окончательно пресечь эту Пляску Духов, которая начинала грозить бедой всему племени»[585].

К семи вечера Одинокий Человек со своими товарищами добрался до тесной лачуги Бычьей Головы. Помимо них, пришли еще четверо добровольцев. В их числе были шурин и племянник Сидящего Быка (племянник совместно с пасынком вождя выращивал скот, а затем сделался осведомителем Маклафлина). Верность родственным узам не выдержала натиска перемен, которых так боялся Сидящий Бык[586].

После ужина лейтенант Бычья Голова подтвердил причину сбора: полицейским предстояло арестовать Сидящего Быка по приказу агента. Двух человек Бычья Голова отрядил схватить и оседлать любимого коня вождя – подарок Баффало Билла Коди. Сам он с сержантами собрался нагрянуть в хижину вождя, которую оцепят остальные полицейские. Джон Одинокий Человек, которому предстояло караулить у двери, почуял, что «дело пахнет большой бедой».

Полицейские коротали долгую зимнюю ночь, без особого интереса травя военные байки. Перед самым рассветом Бычья Голова прочитал христианскую молитву. В четыре утра 15 декабря 1890 г. под колючим ледяным дождем цеска маза построились в колонну по двое. «Хопо!» – скомандовал лейтенант, и они рысью двинулись в темноту. Им было жутковато. Одинокому Человеку мерещилось что-то пугающее. «Когда мы переходили через реку Гранд, над нами как будто ухали совы и где-то выли койоты. Зловещее предостережение»[587].

В полутора километрах от хижины полицейские перешли в галоп, затем ринулись в атаку. Залаяли собаки, селение проснулось. Полицейские спешились у хижины Сидящего Быка. Бычья Голова с сержантом распахнули дверь и зажгли спички. В их неровном колеблющемся свете ворвавшиеся внутрь увидели восседающего на тюфяке совершенно голого вождя с одной из своих жен и маленькими детьми. В углу примостился на корточках его четырнадцатилетний сын. Сидящий Бык встал, и офицеры подтолкнули его к выходу. «Хорошенькое дельце! – возмутился он. – Зима на дворе, а мне даже одеться не дали». Офицеры подождали, пока жена Сидящего Быка сбегает за его вещами в соседнюю хижину. Одевшись, вождь под конвоем двинулся к двери.