Это означает, что при частных аннуитетах поступающие взносы инвестируются в строительство заводов, многоквартирных домов и прочих материальных активов, доходы от которых впоследствии пойдут на выплаты тем, чьи деньги использовались для их создания. Однако государственные пенсионные планы, например Social Security в Соединенных Штатах, просто тратят взносы по мере их поступления. Большая часть этих денег расходуется на выплату пенсий нынешним пенсионерам, а остаток можно направить на финансирование других видов деятельности правительства — от ведения войн до поездок конгрессменов. В ходе такого процесса не создается богатства, которое можно использовать в будущем для выплаты пенсий тем, кто сейчас делает взносы по этой схеме. Наоборот, часть богатства, выплачиваемого нынешними работниками, идет на оплату каких-то других расходов, которые предлагает Конгресс.

Иллюзия инвестиций поддерживается за счет предоставления трастовому фонду социального обеспечения государственных облигаций в обмен на деньги, идущие на другие государственные программы. Однако эти облигации не представляют собой материальные активы. Это просто обещание выплатить деньги, собранные с будущих налогоплательщиков. От того, что страна их напечатала, она не стала богаче ни на один доллар, поэтому нельзя провести аналогию с частными инвестициями, которые создают материальное богатство. Если бы таких облигаций не было, будущим налогоплательщикам все равно пришлось бы компенсировать разницу, когда будущих взносов в системе социального страхования не хватило бы на выплаты пенсионерам. В точности то же самое происходит при наличии облигаций. Из-за процедур бухгалтерского учета может показаться, что инвестиции имеют место, когда система социального обеспечения Social Security держит государственные облигации, но экономическая реальность такова, что ни государство, ни кто-либо другой не может одновременно и откладывать, и тратить одни и те же деньги.

Что позволило Social Security и аналогичным государственным пенсионным планам в других странах отсрочить час расплаты — так это относительно небольшое по численности поколение 1930-х годов, за которым следовало гораздо более многочисленное поколение беби-бумеров 1940–1950-х. Поскольку поколение беби-бумеров имело более высокие доходы и платило гораздо больше в фонды системы социального обеспечения, это позволяло легко выплатить пенсии, обещанные предыдущему поколению. При этом выполненные обещания поколению 1930-х обеспечивали дополнительное политическое преимущество в виде голосов избирателей политикам, выплачивающим людям деньги.