Критика Грэма звучит двойственно. Сначала он возражает, что, пытаясь определить действия субъекта речи на основании его намерений или заложенного им смысла, я забываю, что подобные намерения могут оставаться неосуществленными [Graham 1988: 151]. Схожий довод фигурирует и у Фемиа [Femia 1988: 157, 159]. Например, я могу не осуществить намерения предупредить вас о чем-либо просто потому, что не совершаю соответствующего иллокутивного акта, посредством которого вы оказываетесь предупреждены.
Разумеется, нелепо отрицать, что у субъекта речи может сформироваться намерение высказаться с определенной силой, но осуществить задуманный акт ему не удастся. Если я захочу предупредить вас и умру на месте, прежде чем смогу что-либо произнести, тогда задуманный мной акт предупреждения осуществлен не будет. Однако я никогда не оспаривал этот довольно очевидный факт. Я постарался объяснить, в особенности в статье [Skinner 1988c][297], что меня не интересуют намерения в значении предполагаемых действий. Меня интересуют исключительно намерения
Фемиа, по всей видимости, не заметил этой посылки. Но Грэм формулирует свой контраргумент по-новому, в более интересном ключе. Как он полагает, я не принимаю в расчет такого обстоятельства, когда чье-то высказывание «может быть задумано как предупреждение, но в этом качестве потерпит неудачу» [Graham 1988: 152]. Даже если я преднамеренно говорю или пишу с силой предупреждения, может оказаться, что у меня не получится осуществить соответствующий иллокутивный акт, посредством которого вы будете предупреждены.
Это возражение, конечно, представляется справедливым в рамках концепции самого Остина и еще более – ее разработки у Стросона. Остин считал, что акт предупреждения успешен только тогда, когда говорящий обеспечивает понимание данного акта именно как акта предупреждения [Austin 1980: 116]. Более того, он определенно утверждал – а Стросон утверждает с еще большей определенностью, – что представления об этом «понимании» выявляются в ходе конкретного анализа описательных элементов, составляющих идею действия. На необходимость такого анализа указывает и Грэм в своей критике.
Сам по себе этот анализ является классическим и восходит к Аристотелю. Основная мысль заключается в том, что любое сознательное действие должно быть представимо с помощью формулы «осуществление p». В свою очередь, значимость, приписываемая «p», должна отражать новое положение дел, установившееся в результате действия[299]. Таким образом, осуществить действие значит привести ситуацию к какому-то явно новому состоянию, которое можно назвать не только следствием успешного осуществления действия, но и его показателем. Как пишет сам Остин: «Нельзя сказать, что я предупредил аудиторию, пока она не услышит мои слова и не воспримет их определенным образом» [Austin 1980: 116]. Мои слушатели должны услышать нечто новое, чтобы мой акт был осуществлен; я должен по крайней мере заставить их по-другому взглянуть на ситуацию, если не могу воздействовать на их волю.