Однако именно этот знакомый способ анализа кажется мне ошибочным[300]. Конечно, я и в самом деле не могу сказать, что предупредил вас, пока не осуществлю p (не озвучу свое предупреждение). Но это лишь описание пассивного преобразования; остается наделить «p» каким-то значением. И здесь (при всем моем уважении к Остину, а также к Грэму) я думаю, что существует множество описывающих действия локутивных высказываний, где единственное значение, которое мы можем приписать «p», т. е. положению дел, установившемуся после совершения действия, состоит в том, что «p» действительно является положением дел, установившимся после совершения действия. Если сформулировать эту мысль более изящно, как это сделал Дэвидсон, во многих случаях «p» обозначает лишь событие, а не по-настоящему новое положение дел, которое можно было бы назвать следствием успешного осуществления акта [Davidson 1966: 86].

Это, конечно, применимо и к ситуации предупреждения. Предупредить кого-то значит указать им, обратить их внимание на то, что они в опасности. Таким образом, успешно осуществить иллокутивный акт предупреждения значит успешно донести до них этот факт. В таком случае не имеет смысла предполагать, как это делает Грэм, что кто-то может успешно осуществить свое намерение произвести высказывание с иллокутивной силой предупреждения, но при этом не осуществить соответствующего иллокутивного акта, посредством которого некто будет предупрежден. Ведь сделать так, чтобы кто-то был предупрежден, означает лишь успешно донести до него тот факт, что он в опасности.

Теперь о противоположной ошибке, которую усматривают в моем анализе отношений между намерениями и иллокутивными актами. По мнению Грэма, как могут существовать иллокутивные намерения без соответствующих актов, так и «можно осуществлять иллокутивный акт при отсутствии соответствующего намерения» [Graham 1988: 152]. Схожие замечания высказали Шапиро и Бучер. То, что я, по выражению Шапиро, «отождествляю иллокутивную силу с намерением», приводит к тому, что я упускаю из виду «непреднамеренные иллокутивные акты», как их называет Грэм [Shapiro 1982: 563; Boucher 1985: 220, 230][301].

Я не вижу доводов, которыми бы эти критики подкрепляли свою позицию. Шапиро и Бучер просто повторяют сказанное Грэмом, который приводит лишь один пример, причем жестко регламентированный, – удвоение ставки в бридже [Graham 1988: 152]. Более того, даже эта иллюстрация не подтверждает его мнения, что нам следует выделить класс непреднамеренных иллокутивных актов. Из примера не следует, что, не имея намерения удваивать ставку, я тем не менее могу осуществить этот иллокутивный акт. Скорее он свидетельствует, что бывают случаи, когда иллокутивная сила высказывания может оказаться всецело обусловленной смыслом высказывания и контекстом его произнесения. Он показывает, что иногда можно с полным правом говорить об определенной иллокутивной силе высказывания, даже если соответствующий иллокутивный акт, осуществленный с данной иллокутивной силой, не состоялся.