Народное творчество свидетельствует о том, что в крестьянской среде употребление водки само по себе не считалось грехом. В сказке «Водка», опубликованной под редакцией Сергея Полуяна (1890–1910), мужик попал в затруднительное положение и пошёл в лес, чтобы повеситься, но по дороге встретил чёрта, который одолжил ему денег. Когда пришло время расплаты, чёрт сказал, что мужик может не отдавать деньги, если он убьёт человека, соблазнит девушку или выпьет водки. Мужик попросил совета у жены. Жена ответила, что «убить человека – страшный грех, соблазнить девушку – грех и позор перед соседями, пить водку – пустяк», и сама дала ему денег на водку. История закончилась трагически – напившись, мужчина изнасиловал соседскую девушку, а затем убил её. Водка, которая сама по себе не считалась грехом, стала началом всех прочих [1193].

Греховное происхождение водки, связанное с чёртом, раскрывается и в рассказе Михалки Галки «Чёртово зелье». После того, как человек отведал неизвестного напитка, «как-то немного запекло, сразу стало тепло, ещё выпил – и в голове будто все колёсики пришли в движение.

– Вот как! – удивленно сказал мужик.

– Да, водка, – подхватил, не слушая, чёрт, – пусть водкой называется»[1194].

Дальнейший сюжет аналогичен предыдущему рассказу.

Сочувствие в обществе вызывали и «тихие» пьяницы, не совершавшие противоправных действий. В марте 1913 г. в селе Маковичи Минского уезда повесился крестьянин Антось П. Причиной этого было то, что, «когда он напивался, жена давала ему такого жара, что хоть живым в землю лезь». Смерть вызвала сочувствие односельчан: «всем жалко покойника»[1195]. Иначе относились к злостным пьяницам, которые разрушали свои хозяйства, а иногда и покушались на владения соседей. У сельской общины здесь было два варианта: запретительные приговоры, выносимые на волостном собрании, и личное наказание в виде исключения из общины[1196].

Алкоголь присутствовал в обрядах, связанных с празднованием важных моментов жизни – от крещения до погребения – где не обходилось без праздничного стола. Значительное количество водки выпивалось на свадьбах. Не обходился без водки и процесс отправки сватов. В комедии К. Каганца (1868–1918) «Модны шляхтюк» (1910) Якуб, сват Франтишка, не мог взяться за дело и стыдился, потому что пришел к отцу Анны без бутылки, а тот угостил его сам. То, что будущий жених сам не пришёл и запретил приносить водку, сват называет «модой», на что хозяин отвечает: «Мода – модой, а обычай – дело святое»[1197]. Корреспондент «Нашей Нивы» Старый дед Михась отмечал привычки жителей деревни Здитово (Слонимский уезд): «Запоины – после сватовства, стоят от 10 до 20 рублей. Свадьбы празднуют три-четыре дня, а иногда и неделю, при этом день и ночь попивая окаянное зелье. Расходы – для мужика со средним достатком – 30–40 руб., для состоятельного – 80-100 руб.»[1198].