— Пока у меня есть возможность финансировать проект из собственных резервов, а дальше посмотрим…

— Извини, Артур… «Ты, Зин, на грубость нарываешься»… Чего же ты раньше не поддержал мой проект? А теперь, когда жареный петух клюнул…

— Оставь, Игорь, эти разговоры — тогда было другое время. А сейчас и в Министерстве задумались, чем кормиться… Я рассматриваю твой проект как реальный вариант развития предприятия в новых условиях. Конечно, если ты согласишься вернуться.

— У меня лаборатория в вузе — ты знаешь, Артур. Мне, как понимаешь, сложно всё это бросить, тем более я разуверился в возможностях не только твоего богоугодного заведения, но и системы в целом…

— Система, Игорь, меняется… Причем не в пользу вузовских лабораторий, подобных твоей. Не хочу быть черным прорицателем, но имей в виду: вся система финансирования таких лабораторий рушится. Поэтому, может быть, самое время тебе с костяком лаборатории из двух-трех человек перейти ко мне… не ждать коллапса…

— Не думаю, что сейчас найдутся желающие оформлять допуск к секретности. А что прикажешь делать с моим сотрудником Ароном Моисеевичем, у которого, как ты знаешь, дочь уже в Израиле?

— Мы можем оформить абсолютно несекретную лабораторию… Короче, Игорь, все эти оргвопросы решаемы, у меня сейчас больше власти, чем раньше, — центр ослаб. Я тебе предложение сделал, подумай, не упусти этот шанс. Поверь мне: в складывающейся системе ты в вузе не выживешь…

— Хорошо, Артур, спасибо — я подумаю.

Мы поговорили еще о жизни, вспомнили Ивана Николаевича… Артур вдруг сказал: «Передай мой совет Арону Моисеевичу: не надо уезжать, здесь такие интересные времена начинаются, и его голова будет очень востребована». Я кивнул неопределенно… На обратном пути снова проехали мимо Румянцевского сада. Там всё еще витийствовали фашисты — в наступающей темноте, с факелами это выглядело жутким, плохо поставленным спектаклем. У тротуара стоял человек с плакатом «Россия без жидов». Я съязвил: «Похоже, что для Арона Моисеевича здесь действительно наступают, как ты справедливо заметил, очень интересные времена». Артур сказал мрачно-задумчиво как бы не мне, а про себя: «Это всё будет только расти и расширяться». Я вздрогнул — предсказания Артура имели свойство сбываться… Мы свернули на Менделеевскую линию, остановились у моей машины. Артур вышел из лимузина вместе со мной и произнес нечто совсем уж из ряда вон выходящее:

— Боюсь, Игорь, что эти игрища в Румянцевском саду просто так не кончатся. У меня есть сведения, что они готовят еврейский погром. Поверь — источник вполне серьезный… Собирают адреса видных евреев… Не знаю, что взбредет в голову фанатикам.