— Не знаю, Артур… Но знаю, что фашисты выползли не «откуда-то», а из нашего советского бытия — думаем одно, говорим другое, делаем третье… Выползли из нашего вранья и лицемерия — лет сорок государство одной рукой проводит последовательную и жесткую политику ограничения прав евреев, а другой расписывает равенство и братство народов. Говорят, что этих фашистов возглавляет бывший советский офицер. На политзанятиях его учили интернационализму, после занятий он читал в газете о сионистском заговоре, а в жизни видел, как офицеров-евреев увольняют из армии. Последнее он, наверное, вполне одобрял, но помалкивал до поры до времени. Чего же еще ждать от него теперь, когда дали возможность раскрыть рот?

— Об этом я и говорю… В Советском Союзе антисемитизм был в строгих рамках государственной политики, и все знали эти рамки. А главное — государство никому не позволяло брать на себя его функции, жестко пресекало любые проявления уличного антисемитизма. А теперь он стал стихийно народным, как ты видел… Не знаю, что хуже… Для евреев, думаю, госантисемитизм лучше погромно-народного.

— Может быть, и лучше, пока он не превращается в геноцид — гитлеровский, сталинский…

— Спешим, спешим, Игорь… Многие поторопились из партии выйти, а ведь она при всех издержках обеспечивала элементарный порядок. Такого, что мы с тобой только что видели, даже представить себе было невозможно.

— Ты мне, Артур, про партию-то лапшу на уши не вешай… Лучше скажи, что в нашем родном ящике деется…

— Стараюсь не увольнять, держимся пока, но… из последних сил. В основном на старых заказах — на новые военные не хотят раскошелиться. Да и понятно — денег у них самих нет…

— Что с «Тритоном»?

— «Тритон» вернули для доработки, не прошел тесты на Камчатке. Ты же увильнул от этой работы — вот и результат.

— Не я увильнул, а меня «увильнули». По указке… пардон… по указанию твоей партии, между прочим…

Так мы доехали до гостиницы «Прибалтийская», вышли на набережную к воде, солнечный шар в дымке садился в неглубокий Финский залив. Я сказал: «Ни за что не поверю, что ты пригласил меня, чтобы обсудить советский фашизм и реформы. Что случилось?»

— В продолжение нашего разговора о делах на предприятии… Вижу, что оборонные заказы сходят на нет, предвижу — нам придется осваивать какую-то коммерческую продукцию вплоть до бытовой электроники. Поэтому решил поговорить с тобой: не вернуться ли нам к твоему проекту в сугубо невоенной оболочке?

— Как ты себе это представляешь? Откуда возьмется финансирование? Наше государство даже в его благословенные времена отказалось от этого проекта… «Где деньги, Зин?»