– Да тут все такое: прикольное и бесполезное.

– Подушки нужны всем. А ты сам что предлагаешь?

– Предлагаю спросить у Ваньки, что ему нужно. Что ему будет приятно.

– И в чем же будет сюрприз?

– Без сюрпризов. Просто исполнение желания.

Когда много лет спустя Татьяна Вяхирева расскажет подруге историю разрыва, то назовет причину – «из-за козы».

Сидя через неделю в машине вместе с Тагертом, Королюк о тех же причинах скажет: «Не знаю. Видимо, из-за меня».

Он уже согласился купить овцу, но прибавить к ней что-нибудь стоящее: электрический чайник, тостер, хотя бы набор дисков (Ванька с женой только что въехали в новую квартиру). Но было поздно. Никакими уступками и компромиссами ссору погасить уже не получалось.

– У тебя все должно быть по часам, в голове календарик, линеечки, весы аптекарские. Совершить глупость – хотя бы овцу купить другу – где там. Ошибаться, рисковать, в лужу садиться – на это, Паша, тоже талант нужен.

Танин голос светлел праведной яростью.

– Извини. Значит, ты гораздо талантливее, чем я. Мы уже договорились, что овцу купим.

– Да причем тут коза? Не в козе дело. Мы такие разные! И вкусы разные, и мысли, и всё. Не верю я в наше будущее. И смеется твой Ванька, кстати, противно.

– Таня, что ты от меня хочешь?

– Я должна сказать? Догадайся хоть раз сам.

Они стояли на тротуаре, покинув магазин подарков. На них оглядывались прохожие.

– Полчаса назад все было хорошо.

– Не догадался? Подсказываю: оставь меня в покое!

Развернувшись, Таня зашагала прочь. В гневе ее походка казалась еще более красивой и трогательной. Тысячу раз бывало такое. Чаще Королюк плелся вдогонку, изредка, постояв, брел в противоположном направлении. Тысячу раз бывало, а вот сегодня, на тысяча первый, Павел почувствовал, что с него хватит. Если она так рвется от него уйти – силы жизни вытекали, выдыхались, отлетали от него, – нужно ее отпустить. С ним ей хуже, чем без него? Прежде он не верил в это, а вот теперь мысль пропастью разверзлась перед ним. Хотя не потому ли именно теперь он согласился поверить в разрыв, что его собственные чувства к Тане пошли на убыль?

Павел подошел к машине, но садиться внутрь не стал. Сырой теплый воздух нес свои волны на него, и Павел чувствовал это касание как спасительное, целебное равнодушие. Все, что не имело отношения к его любви и беде, было теперь его другом.

•