– Вы правы, абсолютно правы. Только наш доверитель утверждает, что его никто не ознакомил с этими условиями.

– Ну здрасьте, «не ознакомили». Всех ознакомили, а его не ознакомили.

Тут кассирша засмеялась посетителю в лицо. Тот улыбнулся прежней робкой улыбкой и сказал:

– Ну тогда, разумеется, я должен извиниться за напрасное беспокойство…

– Именно что напрасное.

– …Если у вас имеется дубликат билета с подписью нашего доверителя или соглашение об особых условиях, завизированное им. Или другая бумажка вроде: «С условиями тарифа ознакомлен». И опять-таки подпись. Тогда, конечно, выходит, это наша недоработка. Не-до-ра-бо-точ-ка наша-а-а.

Последние слова адвокат от удовольствия почти пропел. Женщины переглянулись. Учтивейшим образом попрощавшись, адвокат щелкнул застежками портфеля и уже сделал несколько шагов в направлении выхода, как в гранитные стены плеснуло:

– Молодой человек! Сынок! Погоди, чего спросить хочу.

Посетитель остановился, хотя возвращаться к кассе не спешил. Поэтому женщине без пилотки пришлось говорить громче, гулкий зал подхватил и до краев разнес ее слова:

– Чтобы никого не обижать, вернем пятьдесят процентов от цены. Если он такой богатый, пусть удавится.

Адвокат покачал головой:

– Наш доверитель может согласиться ради экономии времени получить сполна свои деньги. Ваших ему не нужно.

– Господи, вот скупидон! Наташа, скажи, что за рыцари пошли!

Посетитель вновь поклонился и двинулся к двери.

– Хорошо, хорошо! Бог вам судья, – почти кричала старшая кассирша. – Пускай приходит, напишет заявление и забирает. Передайте вашему заявителю, тьфу ты, заверителю, наши извинения. Наташа, закрываемся, я больше не могу.

Храня на лице усталое благодушие, адвокат пересек в обратном порядке шумные пространства Казанского вокзала и вышел на площадь, продуваемую солнечным ветром, сверкающую стеклами отъезжающих такси, встряхивающую, точно вожжами, трамвайными проводами. Молодой человек приблизился к железнодорожному мосту, перешел на другую сторону площади, нырнул под арку моста и пропал.

Через некоторое время высокая фигура с портфелем обнаружилась в сквере неподалеку от красной мавританской беседки на Каланчевке. Фигура поравнялась с другой, тоже в костюме и тоже с портфелем. Впрочем, костюм сидел на мужчине куда более мешковато, а портфель, напротив, был новым, химически пахнувшим кожезаменителем.

– Паша! Ты гений! И злодейство!

Павел Королюк посмотрел на друга-латиниста сверху вниз:

– Ты завтра, когда пойдешь за деньгами, постарайся выглядеть как взбалмошный миллионер. Это то немногое, что требуется от тебя.