•

Словно расслышав сердце Елены Викторовны, судьба поколебалась и смилостивилась. «Арка-банк», председателем которого числился Виктор Ближев, вышел из совета попечителей университета. Вроде бы произошло это по каким-то объективным причинам, но Ошеева была убеждена, что причиной всему малодушие Ближева, его страх видеться с ней, объясняться по поводу того давнего дня, когда она сбежала с его дня рождения. Он не позвонил ни на следующий день, ни в другие дни. Против воли Елена Викторовна думала об этом, искала объяснения. Конечно, бывают такие люди, в последнее время их особенно много, которые любыми средствами избегают неприятных разговоров. Не видят себя в роли участника конфликта. Да что далеко ходить, наш Игорь Анисимович вечно перепоручает все неприятные объяснения заместителям. Но в этом есть смысл: ректор – солнце университета, а дождевые или грозовые тучи ходят под ним. Когда гремит гром, солнца не видно. В результате репутация ректора безупречна. Никто не ассоциирует его с неприятностями.

Но Ближев не ректор, и в отношениях с женщиной не может быть заместителей, которые брали бы на себя тяжесть объяснений. Так что ушла она, а сбежал он. Вместе со своим банком, чтобы наверняка исключить все ситуации, в которых им двоим пришлось бы встретиться. Что ж, так даже лучше. Хотя, не признаваясь в этом себе, Елена Викторовна долго ждала звонка или случайной встречи.

•

По дороге Тагерт заглянул на маленький рынок, выросший около станции «Университет». На стене палатки висело объявление, написанное от руки: «Есть мясо баранчика». Видимо, писавший забыл слово «барашек». Или имелся в виду ягненок? У черноглазой торговки, улыбавшейся золотом, Тагерт купил оранжевой нарядной мушмулы – любимый фрукт Кости Якорева. Они ни разу не разговаривали с того дня, как Якорев ушел с репетиции. Тагерт даже не позвонил: не мастер он говорить по телефону, телефонная беседа может окончательно испортить положение.

Костя Якорев жил на Ломоносовском проспекте с матерью и двумя старшими сестрами. Впрочем, сестры одна за другой вышли замуж и в квартире появлялись нечасто. Мать Константина преподавала философию в авиационном институте. С Костиным отцом, тоже философом, они давно развелись, больше замуж она не выходила, посвятив все силы науке, воспитанию детей и заочной дружбе со славистами из Германии, Нидерландов, Швеции, Японии. Она вела бесконечную переписку с университетскими преподавателями, однажды встреченными на конференциях, посвященных, скажем, Льву Толстому или Андрею Белому. Чем старше становились дети, тем больше времени занимали у Елены Марковны чтение с задумчиво тлеющей сигаретой и разветвленная переписка.