– А потом пойдем есть мороженое! – отвечал завтрашний миллионер с плохо скрываемым восторгом.

•

После каникул репетиции в «Лисе» возобновились. Как часто случается с молодыми людьми, после лета казалось: все изменились до такой степени, что придется знакомиться заново. И прекрасно! – любопытно знакомиться, узнавать обо всех летних новостях, искать эти новости в самих знакомых. Загорелые, в новой одежде, с новыми прическами, по-другому веселые и свободные, актеры словно успели прожить на стороне целую жизнь, яркую, счастливую, неповторимую, как само лето.

Весеннюю бледность сохранил только Костя Якорев, однако и он изменился. Прежде Якорев держался приветливо, но особняком. Он радушно здоровался, если с ним заговаривали, охотно вступал в разговор, но, ответив на вопрос, умолкал и через некоторое время незаметно отходил в сторону. Теперь он держался в самой гуще актерской компании, шутил, сам громко смеялся над шутками других, словом, показывал дружелюбный интерес всеми доступными средствами. Ему отвечали дружелюбием же, вероятно, чуть более насмешливым, потому что Константин Якорев и здесь слишком старался.

Тагерту пришлось несколько раз взывать к актерам, которые все не могли наговориться, и наконец репетиция началась. Разумеется, за три месяца почти все роли оказались забыты, но даже режиссер не слишком сокрушался по этому поводу: через пару встреч труппа вернется в нужную колею. Никто не успел заметить происходящего с Одиссеем, а когда все случилось, было уже поздно.

Костя Якорев и Марьяна Силицкая единственные не забыли за лето своих ролей. Репетиция началась со сцены, где греки попадают в лапы циклопа, которого играл Илья Палисандров. Перед репетицией Илья, вечно оказывающийся в центре внимания, никак не мог от роли всеобщего любимца и остроумца перейти к роли циклопа, одинокого великана-чудака.

Обычно он играл превосходно, делал своим овцам строгое внушение, а после сюсюкал, пытаясь загладить вину. Но сегодня то и дело останавливался, брал листок с текстом, искал нужное место, благодушно комментировал собственные оговорки. Никто не заметил, что с самого начала репетиции Костя понемногу наливался негодованием. И в следующей сцене сирены хихикали, болтали, поправляли прически и, разумеется, путали слова. Тагерт останавливал актрис, заставляя проходить сцену заново, но серьезности студентам это не добавляло. Костя Якорев пережидал очередную вспышку веселья, упорно глядя куда-то в потолок. От силы такого взгляда с потолка вполне могли обвалиться связки лепных колосьев и цветов, в три слоя перебеленных известкой.