– Ах так! – Лия сердилась уже по-настоящему. – Вот возьму и уйду!

– Ужас, – произнес латинист. – Только небо, только ветер, только радость впереди.

«Плюнуть бы тебе в твои издевательские очки!» – разъяренная, она выскочила в коридор. Оставшиеся в двадцатой аудитории мгновенно подобрались, ожидая, как сейчас шарахнет дверь. Но дверь закрывалась долго и бесшумно, как бы с замедленной торжественностью выделяя неповторимость исторического момента.

•

Видимо, отец позвонил ректору. Или кому-то на самом верху. Не исключено, впрочем, что он сам никуда не звонил, а ходил к Караеву. Из чего Эльгиз сделал такой вывод? Из того, как быстро уладились все дела. Почти все. По экономике, по истории государства и права, по английскому он получил зачеты, даже не встречаясь с преподавателями. Инна Платоновна для порядка поворчала, забрала у него зачетку и за два дня проставила пересдачи сама. Небось, пришлось ей побегать. Неприятные воспоминания о разговоре с отцом отступили на задний план, сейчас Эльгиз сдержанно наслаждался властью отца, волшебством привилегированного положения. Жаль, что эта сила вступила в действие только тогда, когда у него возникли неприятности. Лучше бы она предупреждала неприятности. Пусть бы Инна Платоновна взяла у него зачетку перед сессией и сразу организовала все подписи. Шутка. Про теорию государства и права методистка сказала:

– Эльгиз, зайчик, я позвонила на кафедру теории, говорят, чтобы ты подошел к преподавателю сам. Он что-то тебе скажет, а потом и поставит зачет. Сходи, не поленись, потом расскажешь. А я пока насчет латыни поузнаю. Зачетку оставь пока.

Преподаватель ТГП – Гутионов. Лучше бы Эльгиз обошел всех остальных. С Гутионовым говорить нет никакой охоты. Молодой, а говнистый. Про латиниста ребята тоже сказали, дескать, строит из себя принципиального. Но раз методистка разберется – тем легче. В четверг он явился на консультацию к Гутионову. В маленькой аудитории на пятом этаже сидели только девчонки. Гутионов изображал из себя ироничного интеллектуала, подкалывал, делал замечания, остроумные, как он, наверное, думал. Девчонки хихикали, и Эльгиз чувствовал нараставшее раздражение. Он думал дождаться, когда остальные уйдут: ведь с Гутионовым вроде переговорили. Но тот неожиданно сказал:

– Мешадиев, приблизьтесь.

Эльгиз хотел сделать вид, что не расслышал, но через мгновение встал и не спеша, как бы с ленцой, пошел к столу. Он не сел на стул, но Гутионов такой длинный, что это не давало никаких преимуществ.

– Инна Платоновна сказала о ваших семейных обстоятельствах, – важно произнес аспирант. – Я готов поставить зачет, но вы должны сперва показать ваши конспекты за семестр. Если их сейчас нет, приносите через неделю.