Тагерт отлично понимал, что сосед так не думает, но и вставать на сторону человека – давно и навсегда не нравящегося человека! – подозревающего его родного сына, не собирается. Тагерта трясло. Он вернулся в комнату, рухнул на диван, закрыл лицо, точно пытался руками загасить пылающий гнев и стыд. Идти в милицию? Украденная сумма, тысячи три, так скромна – вряд ли в милиции вообще захотят заводить дело. Но даже если согласятся, что будет потом? Неужели кто-то станет снимать отпечатки пальцев Вадика и его родителей? Любой поворот, любой исход ухудшал жизнь Тагерта. Чего теперь ждать от соседей? Во что превратится его жизнь, где он оказывается в вечных заложниках ненавидящих и ненавидимых людей? Но и чувство несправедливости разъедало изнутри, как химический ожог.

За стеной загремела музыка. Теперь невозможно поверить, что ее включили не назло ему. Бешенство медленно раскаляло голову, обжигало внутренности, слепило глаза.

Ночью он не спал, не в силах оторвать мысли от случившегося. Постепенно призраки минувшего дня выросли настолько, что в комнате не осталось места для неспящего. Теперь он думал, где добыть пистолет, патроны, в каком месте лучше подкараулить соседа, куда выстрелить, что потом говорить следователю. Он отгонял мысли об убийстве, но те отыскивали лазейки, проскальзывали между «остановись», «думай о чем угодно грешном, только не о…», «пожалуйста, хватит», и к рассвету Тагерт почти сошел с ума. Последней паутинкой, связывающей его с прежним собой, была молитва: господи помилуй, господи помилуй, господи помилуй.

Он встал с постели и подошел к окну. В окнах дома напротив из пятисот окон горело всего четыре. «Только змеи, выпуская яд, остаются невредимы, – подумал он. – Своим ядом ты для начала отравляешь самого себя». Невидимое солнце из-за занавеса медленно намазывало синими, серыми, сизыми тенями грязный снег двора.

•

Карман пиджака приятно оттягивала тяжесть металла. Последнюю неделю Эльгиз носил в кармане кастет. Латунный, наладонная планка украшена волчьей пастью. Иногда прямо на семинаре Эльгиз запускал руку в карман, продевал пальцы сквозь холодные кольца и сжимал кулак. Кастет ему подарил друг Тимур на двадцать третье февраля. Классный подарок! Близость оружия утяжеляла шаги, делала взгляд спокойнее, вообще меняла ощущение собственного тела. Да и не только себя, но и окружающих.

Тетрадь с конспектами он попросил у Вики Пацких. Можно было, конечно, взять у кого-то из парней, но Вика нравилась Эльгизу, и он подумал, что это хороший повод сблизиться: она сделает ему одолжение, он в благодарность пригласит ее в ресторан или покататься.