Я сцепляю руки за спиной:

— Вы знали, что Анна в свободное время играет в хоккей?

Чанс поворачивается к ней:

— Нет. Не знал.

— Она вратарь. Была вратарем уже несколько лет. — Я даю слушателям прочувствовать смысл сказанного. — Но раз это донорство остается гипотетическим, давайте сфокусируемся на тех случаях, которые уже имели место. Уколы фактора роста, забор донорских лейкоцитов, стволовые клетки, костный мозг — эти мириады медицинских процедур, которые вытерпела Анна, по вашему экспертному мнению, доктор, не принесли никакого существенного вреда ее здоровью?

— Существенного? — Он колеблется. — Нет, не принесли.

— А получила ли она от них какую-нибудь пользу?

Доктор Чанс долго смотрит на меня, а потом говорит:

— Разумеется. Она спасала свою сестру.

Во время перерыва на ланч мы с Анной едим наверху в здании суда, когда в комнату заглядывает Джулия:

— Это закрытая вечеринка?

Анна машет ей рукой, чтобы входила. Джулия садится, не удостаивая меня даже взглядом.

— Как дела? — спрашивает она.

— Хорошо, — отвечает Анна. — Только я хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

Джулия вскрывает пакетик с салатной заправкой и выливает ее на принесенную с собой еду.

— Закончится, не успеешь заметить.

При этих словах она косится на меня.

Этого хватает, чтобы я вспомнил запах ее кожи и место под грудью, где у нее родинка в форме полумесяца.

Вдруг Анна встает и заявляет: