Вокруг все смешалось, я не могла разглядеть ни одного знакомого лица. Подпрыгнув, я увидела, как Хаджиб вытаскивает Саиду за волосы из машины. В толпе началась давка, все ринулись вперед.

Саида закрыла глаза и не шевелилась. Думаю, гибель Бассири разбила ей сердце, и теперь она сама искала смерти.

Монахини увезли их сына, он был в безопасности. Мало что удерживало ее в этом мире.

Разве это был суд? Где выступающие с речами? Где вопросы о Бассири? Где правосудие? Как только Саиду выволокли из машины, на нее тут же набросились несколько человек и стали срывать с нее одежду. Обнаженная грудь несчастной Саиды предстала на всеобщее обозрение.

Саида запрокинула голову, закрыла глаза, сжала зубы и оставалась недвижима. Хаджиб выкрикивал что-то на хассанийском наречии, взвинчивая толпу. Не понимая ни слова, я ухватилась за мужчину, стоявшего рядом, и стала умолять его объяснить, что происходит, но он помотал головой, не желая переводить. Тогда я протиснулась к какой-то девушке в толпе и стала расспрашивать ее.

– Ее изнасилуют, а потом убьют, – прошептала она. – Хаджиб спрашивает, кто будет первым. Она католичка, так что это не преступление.

– Господи! Пропустите меня, дайте пройти! – закричала я, расталкивая стоящих впереди людей. Казалось, прошла целая вечность, но за все это время я смогла сделать лишь несколько шагов. Никогда мне не протиснуться сквозь эту толпу!

Я снова подпрыгнула, чтобы посмотреть на Саиду. Хаджиб и еще семь-восемь мужчин срывали с нее юбку. Саида пыталась бежать, ее схватили и с силой поволокли обратно. Юбка упала с нее, и теперь она, почти совсем голая, каталась по песку. Несколько мужчин прыгнули на нее, схватили за руки и за ноги, разведя их и прижав к земле. Раздался истошный, звериный вопль Саиды: «А-а-а, нет! Нет… А-а-а-а-а…»

Я хотела закричать, но не могла. Хотела зарыдать, но словно онемела. Смотреть на это было нестерпимо, но и не смотреть – невозможно, взгляд устремлялся на Саиду, которая не могла пошевельнуться… Не надо… не надо… А-а-а! – услышала я свой собственный хриплый, почти безгласный крик.

В этот момент я почувствовала, как позади меня кто-то, словно леопард, прорывается сквозь толпу. Он молниеносно вылетел вперед, оттолкнул державших Саиду мужчин, схватил ее за волосы и стал отступать к возвышенности, на которой стояла скотобойня. Это был Луат. В руке он держал пистолет. С пеной у рта он, как безумный, направил пистолет на готовых броситься на него бандитов. В руках у них сверкнули лезвия ножей. В толпе послышались крики, люди ринулись прочь. Я отчаянно пробиралась вперед, но меня то и дело уносило обратно. Широко открытыми глазами смотрела я на Луата; его окружили со всех сторон. Одной рукой он тащил за собой Саиду, в другой руке был пистолет, которым он поводил, направляя его на преследователей; в настороженном, как у леопарда, взгляде горела ненависть. Кто-то подкрался и бросился на него сзади. Луат выстрелил. Улучив момент, остальные тоже накинулись на него.