– Разбуди меня утром пораньше. Смотри не забудь!

Я тоже повернулась к нему спиной и закрыла глаза.

Спустя некоторое время Хосе затих. Я решила, что он уснул, расстегнула боковое окошко палатки и выглянула наружу. Трое друзей все еще сидели у огня. Мигель что-то тихо рассказывал Идрису.

Я еще немного полежала, слушая заунывный вой ветра, как на крыльях летящего над пустыней. Ветер расшатал колышки палатки, и мое лицо накрыло брезентом. Задохнувшись, я села, надела брюки и куртку, взяла спальник, перелезла через Хосе и, расстегнув вход в палатку, стала выбираться наружу.

– Ты куда? – прошептал Хосе.

– К костру, – тихо ответила я.

– Там еще кто-то остался?

– Трое еще сидят.

– Сань-мао…

– Что?

– Не пугай больше Таню.

– Не буду. Спи.

Босая, я бесшумно подошла к костру, расстелила на земле спальный мешок и забралась в него. Троица у костра продолжала о чем-то беседовать.

В небе не было ни звезд, ни луны, ночь сковала непроглядная тьма. Разошелся ветер; было слышно, как шумят верхушки деревьев позади нашей стоянки.

– Он постоянно под травкой, вряд ли его словам можно верить, – тихо произнес Мигель, отвечая на вопрос Идриса, которого я не расслышала.

– Раньше он не курил траву, но потом как подсел на нее, так и не приходит в себя. Только посмотри на его лавочку – все в ней вверх дном перевернуто, – проговорил Идрис.

Я высунула голову из спальника и искоса посмотрела на них. Бронзовое в свете огня лицо Идриса было совершенно бесстрастно.

– Это вы о старике Хинне? – спросила я тихо.

– А ты откуда его знаешь? – удивился Мигель.

– Как же мне его не знать? Сколько раз я к нему приходила, а он на меня ноль внимания. Сидит за своим прилавком, как птица на насесте, весь одурманенный, кругом разбросаны монеты… Я даже торговала вместо него пару раз. Ему нет дела до покупателей. Он постоянно где-то «блуждает».