– О чем беседуете? – раздался голос Хосе. Он тихонько подкрался сзади и споткнулся о бревно.

– Тсс! Мы говорим о Духе пустыни!

– Ах, вот о чем! Мигель, передай, пожалуйста, чайник!

Вокруг огня вновь воцарилась тишина.

– Идрис! – позвала я.

– Что?

– А почему духов пустыни называют «джиннами»? Что это значит?

– Раньше джиннов было гораздо больше. Это злые демоны, живущие в пустыне. На хассанийском наречии их еще называют «духами». Они живут в рощах оазисов. Когда оазисов стало меньше, джинны переселились на юг. В последние десятилетия в Испанской Сахаре, говорят, остался только один джинн, он обитает на могилах клана Махмудов. Люди подзывают его: «Джинн, джинн!» Так что теперь Дух пустыни и кладбище носят одно и то же имя.

– А твоя фамилия разве не Махмуд? – спросил Хосе.

– Он только что говорил, что его жена там похоронена, ты все пропустил, – шепнула я ему.

– Почему же клан Махмудов выбрал именно это место?

– По неосторожности. Однажды там захоронили сразу семерых, а когда узнали, что над этим местом властвует джинн и раскалывается земля, предвещая гибель членам клана, уже никто не осмелился переносить могилы. Каждый год они приносят джинну жертвы.

– Я видела фотографии, – тихонько сказала я.

– Фотографии джинна? – удивился Мигель.

– Фотографии того журналиста, – ответил Идрис. – И не джинна, а родовой усыпальницы. Снаружи он не снимал, но много фотографировал внутри. Строение довольно тесное, с цементным полом, покрытым сверху куском грубой ткани в красно-черную полоску. Ничего особенного он там не увидел, трещин в земле не было, стены были исчерчены именами…

– Получается, могилы находятся внутри помещения? – спросил Хосе.

– Помещения вначале и не было, были лишь камни, выложенные вокруг. Но земля на месте захоронений то и дело раскалывалась, и никто не мог отыскать костей покойных. Тогда мертвых стали хоронить прямо в этой расщелине. За сто лет ее так и не заполнили. Клочок земли площадью в несколько спальных мешков, как у Сань-мао, год за годом поглощал все новых мертвецов.

Мне стало не по себе от такого сравнения. Прижавшись спиной к земле, я боялась пошевельнуться.

– Они, наверно, плохо искали! – сказал Мигель. – Говорят, трупы в пустыне не разлагаются.

– Но могилы все равно роют глубоко и ничего на этой глубине не находят.