Если приведенные выше сообщения Плутарха верны, то Кимон действительно мог быть возвращен из ссылки досрочно. Впрочем, вопрос о времени его возвращения остается дискуссионным из-за противоречий в самих источниках. Феопомп сообщает, что Кимон был возвращен через пять лет после своего изгнания, т. е. сразу после сражения при Танагре (FGrHist 115 F88)[1136]. Некоторые авторы высказывают предположение, что Кимон был возвращен в 454 г. до н. э., т. е. вскоре после катастрофы в Египте[1137]. Но это не вполне стыкуется с тем, что Кимон, по словам Плутарха, вскоре после возвращения из ссылки заключает мир со Спартой. Заключение 5-летнего мира со Спартой может быть датировано 451 г. до н. э.[1138] По словам Фукидида, афиняне возобновляют военные действия против персов лишь после заключения мирного договора со Спартой (Thuc. I. 112. 5)[1139]. Мы не видим оснований для существенного пересмотра даты возвращения Кимона[1140].

Плутарх сообщает, что возвращению Кимона предшествовал тайный сговор между Периклом и Эльпиникой. Судя по свидетельству Плутарха, условием возвращения Кимона становится его удаление из Афин[1141]. В 451 г. до н. э. Кимон избирается стратегом[1142] – что, кстати, говорит о его влиянии в Афинах. А затем (а может быть, еще до своего избрания стратегом) Кимон отправляется в Спарту и заключает с ней мир. А это говорит уже о его влиянии за пределами Афин. Быть может, не случайно, что именно в этот год Перикл предлагает свой знаменитый закон о гражданстве. Не было ли это своеобразным способом политического соперничества?

К этому времени, если верить Плутарху, следует отнести внесение существенных изменений в форму сбора союзного взноса – фороса. Не углубляясь в детали, отметим, что форос представлял собой не только денежный взнос. Некоторые союзники – особенно жители крупных островов – направляли корабли в союзную эскадру. Возможно, первоначально значительно больше полисов поставляли корабли, что могло быть для них весьма обременительно. У Плутарха мы находим одно любопытное замечание. Он называет Кимона инициатором перемен в сфере обложения. «С течением времени, – отмечает он в биографии Кимона, – союзники, продолжая вносить деньги в союзную казну, стали, вопреки принятым обязательствам, воздерживаться от поставки кораблей и людей и отказывались от участия в походах. Теперь, после того как персы удалились и больше их не тревожили, они не видели никакой нужды в войне и желали жить мирно, занимаясь земледелием, а потому и кораблей не снаряжали, и людей не посылали; афинские же стратеги, все, кроме Кимона, принуждали их к этому, непокорных привлекали к суду, подвергали карам и в результате сделали афинское господство ненавистным и тягостным. Но Кимон, занимая должность стратега, шел по пути совершенно противоположному: силой никого из греков ни к чему не принуждал, а от не желающих отбывать военную службу принимал деньги или порожние суда, предоставляя тем, кого прельщала спокойная жизнь, проводить время за хозяйственными делами и, безрассудно изнеживаясь, превращаться из людей воинственных в мирных земледельцев и торговцев» (Plut. Cim. 11)[1143]. Если слова Плутарха не вымысел, то Кимон оставался весьма влиятельным политиком вплоть до своей смерти.