По словам Плутарха, Фукидид был человеком мирным, более склонным к занятию политикой. Между тем из других источников мы узнаем, что Фукидид мало чем отличался от людей его круга, т. е. и он занимал значимые военные должности. В начале платоновского диалога «Лахет», в котором участвуют дети знаменитых ранее отцов, в том числе и дети Фукидида, устами сына Аристида Лисимаха говорится: «Каждый из нас может рассказать юношам о множестве прекрасных дел наших отцов – и об их ратных трудах, и о мирных, когда они ведали делами и союзников, и своего государства» (Plato. Lach. 179 C, пер. С. Шейман-Топштейна)[1164]. Во всяком случае, мы можем предположить, что Фукидид действительно был избран стратегом на 444/3 г. до н. э. и, как уже было сказано выше, мог противостоять Периклу в вопросе об основании Фурий[1165].

Как бы то ни было, группировка Фукидида, в отличие от гетерии Кимона, по-видимому, состояла не только из военных, но и из гражданских лиц. Не случайным нам представляется и то, что Плутарх называет сторонников Фукидида ораторами (τῶν δὲ περὶ τὸν Θουκυδίδην ῥητόρων) (Plut. Per. 14). Возможно, дело здесь не в том, что среди сторонников Фукидида было мало военных. Проблема, возможно, была в том, что стратегия как политический институт и процесс избрания стратегов могли контролироваться Периклом и его сторонниками. Поэтому в новых демократических условиях представители аристократии имели меньше шансов быть избранными стратегами. Не исключено, впрочем, что аристократия начинает осваивать новую для себя политическую площадку – народное собрание – то место, где позиции представителей демократического крыла были традиционно сильнее.

Итак, противники Перикла прежде всего выступили против строительной программы. Предложенная Периклом программа была достаточно дорогостоящей. Так, одни только Пропилеи, по оценкам древних авторов, стоили свыше двух тысяч талантов (Diod. XII. 70. 2)[1166].

«Фукидид и ораторы его партии, – рассказывает Плутарх, – подняли крик, что Перикл растрачивает деньги и лишает государство доходов. Тогда Перикл в собрании предложил народу вопрос, находит ли он, что издержано много. Ответ был, что очень много. “В таком случае, – сказал Перикл, – пусть эти издержки будут не на ваш счет, а на мой, и на зданиях я напишу свое имя”. После этих слов Перикла народ, восхищенный ли величием его духа, или не желая уступить ему славу таких построек, закричал, чтобы он все издержки относил на общественный счет и тратил, ничего не жалея. Наконец, он вступил в борьбу с Фукидидом, рискуя сам подвергнуться остракизму. Он добился изгнания Фукидида и разбил противную партию (κατέλυσε δὲ τὴν ἀντιτεταγμένην ἑταιρείαν)» (Plut. Per. 14)[1167]. Сказанное Плутархом означает, что аристократия лишилась лидера и вновь оказалась в том положении, в каком была ранее.