После этой неудачи с организацией конгресса вспыхивает очередная «cвященная война» – скоротечный конфликт между афинянами и спартанцами из-за Дельф (Thuc. I. 112. 5; Plut. Per. 21)[1149]. Лакедемоняне, по сообщению Фукидида, возвращают Дельфы – общегреческую святыню – в распоряжение дельфийцев. Но после их ухода прибывшие сюда афиняне вновь передают святилище фокидянам, которые и прежде контролировали его.

А вскоре в Афинах будет продолжена реализация масштабной строительной программы, инициатором которой был Перикл[1150]. Ввиду окончания войны с Персией было решено использовать резервный фонд морского союза – 5 тысяч талантов – для восстановления храмов в Афинах и Аттике (ATL III. 277–281)[1151]. Именно тогда начинается строительство храмов Гефеста и Афины, а в 447/6 г. – незадолго до заключения Тридцатилетнего мира – Парфенона[1152].

Именно эта программа вызовет жесточайшую критику противников Перикла и обострит политическое противостояние. Вот что говорит об этом Плутарх: «Но, что доставило жителям всего больше удовольствия и послужило городу украшением, что приводило весь свет в изумление, что, наконец, является единственным доказательством того, что прославленное могущество Эллады и ее прежнее богатство не ложный слух, – это постройка величественных зданий. Но за это, более чем за всю остальную политическую деятельность Перикла, враги осуждали его и чернили в народном собрании. “Народ позорит себя, – кричали они, – о нем идет дурная слава за то, что Перикл перенес общую эллинскую казну к себе из Делоса; самый благовидный предлог, которым может оправдываться народ от этого упрека, тот, что страх перед варварами заставил его взять оттуда общую казну и хранить ее в безопасном месте; но и это оправдание отнял у народа Перикл. Эллины понимают, что они терпят страшное насилие и подвергаются открытой тирании, видя, что на вносимые ими по принуждению деньги, предназначенные для войны, мы золотим и наряжаем город, точно женщину-щеголиху, обвешивая его дорогим мрамором, статуями богов и храмами, стоящими тысячи талантов”» (Plut. Per. 12).

Тот же Плутарх оценивает строительную программу Перикла (возможно, впрочем, что он излагает мысли самого Перикла), с одной стороны, как средство обретения городом славы, а с другой – как способ обеспечения занятости, а, значит, и заработка для граждан. Так что, несмотря на критику, строительная программа скорее усилит авторитет Перикла в народе, поскольку она будет иметь не только политический, но и очевидный социальный контекст. «Перикл, – продолжает Плутарх, – представил народу множество грандиозных проектов сооружений и планов работ, требовавших применения разных ремесел и рассчитанных на долгое время, чтобы остающееся в городе население имело право пользоваться общественными суммами нисколько не меньше граждан, находящихся во флоте, в гарнизонах, в походах» (Plut. Per. 12).