Другими словами, его позиции и в это время выглядят непререкаемыми, о чем красноречиво свидетельствуют следующие факты. В самом начале Пелопоннесской войны, когда Перикл подвергался суровой критике со стороны афинян, он «не созывал народного собрания и не устраивал вообще никаких совещаний (ἐκκλησίαν τε οὐκ ἐποίει αὐτῶν οὐδὲ ξύλλογον οὐδένα) из опасения, как бы граждане в собрании не впали в ошибку, действуя скорее под влиянием раздражения, а не по внушению рассудка» (Thuc. II. 22. 1). Этот пассаж вызвал жаркие споры. Не вполне ясно, что Фукидид имеет в виду – регулярные или чрезвычайные народные собрания. Если Перикл имел возможность воспрепятствовать созыву очередного собрания, это – одна ситуация, если же речь идет о чрезвычайных (т. е. дополнительных) собраниях, как полагал, в частности А. Гомм – другая[1188]. Последнее, очевидно, предполагало всего лишь обладание солидным политическим весом. Впрочем, и в этом случае нерешенными остаются некоторые правовые вопросы. А вот в первом случае Перикл должен иметь либо непререкаемое политическое влияние, либо некие юридические рычаги, позволявшие ему не созывать народное собрание. Вот почему некоторые исследователи усмотрели в свидетельстве историка указание на то, что Перикл как стратег должен был обладать полномочиями, которые позволяли ему (единолично) решать вопрос о созыве (или несозыве) народного собрания[1189].

Однако оппоненты обращают внимание на то, что стратегия не предоставляла ни одному из тех, кто исполнял эту должность, никаких преимуществ. Наоборот, это была коллегиальная должность[1190]. К. Довер полагает, что приведенный отрывок Фукидида не следует понимать буквально. Он предлагает понимать сказанное историком таким образом, что Перикл был против созыва каких-либо собраний, на которых могли бы быть приняты скоропалительные решения[1191].

Несмотря на обилие точек зрения, многое в данной ситуации остается неясным. С одной стороны, мы действительно не имеем фактов, свидетельствующих о правовой укорененности принципа старшинства при исполнении коллегиальных магистратур. Во всяком случае, мы ничего не знаем о том, что Перикл при исполнении должности стратега был наделен такими полномочиями, которые превращали бы его в демократически избираемого, но единоличного правителя. Но, с другой стороны, несомненно, что многое в политике Афин этого времени определялось именно Периклом. Не это ли желал подчеркнуть Фукидид, когда говорил, что «по имени это была демократия, на деле власть принадлежала первому гражданину»?