Что же случилось? Мы полагаем, что своего рода водоразделом стала реформа Эфиальта. По-видимому, она стала этапом развития демократии (или исономии), сместив социальный баланс в сторону демоса и нарушив ранее существовавшее социальное равновесие. Можно сказать, что политический строй вышел за рамки, пусть и не четко обозначенные, исономии, т. е. произошел переход от demokratia к демократии.

При всей запутанности вопроса о возможных причинах реформы Эфиальта ее следует рассматривать в контексте развернувшейся в то время политической борьбы. Мы предположили, что толчком к ней послужила ситуация, которая сложилась в Афинах, а именно период длительного и непререкаемого господства Кимона, представлявшего аристократические круги. Итогом реформы, как мы предположили, стало то, что демос, говоря словами Плутарха, стал «хозяином судилищ». Еще раз приведем его высказывание, которое, на наш взгляд, наиболее точно отражает сделанное Эфиальтом. «Народ… во главе с Эфиальтом, – говорит он, – отнял у ареопага все, за малыми исключениями, судебные дела, сделал себя хозяином судилищ и отдал город в руки сторонников крайней демократии…» (Plut. Cim. 15).

Безусловно, в результате реформы Эфиальта усилилось влияние и политический вес демоса, но конституционное устройство в Афинах в сущности оставалось прежним. Произошло лишь некоторое перераспределение прерогатив. При этом ареопаг не лишился тех из них, которые составляли основу его власти и влияния. Равно как и народное собрание не обрело никаких дополнительных полномочий. Зато можно с уверенностью говорить о возможном расширении прерогатив и активизации народного суда – тех самых судилищ, хозяином которых, по словам Плутарха, теперь становится демос.

В связи с этим можно предположить, что негативный оттенок понятие демократия обрело после реформы Эфиальта и связано это в немалой степени с деятельностью афинских судов – гелиэи. Объяснение этому мы находим в словах Аристотеля: «Когда народный суд усилился, то перед простым народом стали заискивать, как перед тираном, и государственный строй обратился в нынешнюю демократию» (Arist. Pol. 1274 а 5–7). Мало того, превратившись в хозяина судилищ, демос, по оценкам некоторых древних и современных авторов, проявил себя не с самой лучшей стороны.

Результатом этого стало еще одно явление. Если верить Плутарху, в середине V в. до н. э. обнаруживаются новые черты в социальной и политической жизни Афин. «Уже с самого начала, – пишет он, – была в государстве, как в железе, незаметная трещина, едва-едва указывавшая на различие между демократической и аристократической партией; но теперь борьба между Периклом и Кимоном и их честолюбие сделали очень глубокий разрез в государстве: одна часть граждан стала называться “народом”, другая – “немногими”. Вот почему Перикл тогда особенно ослабил узду народу и стал руководствоваться в своей политике желанием угодить ему…» (Plut. Per. 11).