У Э. Эндрюса этот отрывок вызывает недоверие[1201]. Х.-И. Хёлькескамп считает подобное разделение своего рода литературным штампом[1202]. А вот У. Коннор относится к сказанному Плутархом с доверием[1203]. И действительно, в середине V в. до н. э. происходит смещение социального баланса в сторону демоса, что приводит к политическому размежеванию. Следствием названных перемен станет появление на политической арене демагогов, ставших воплощением происшедших в обществе перемен[1204]. Если верить Фукидиду, происходит это уже после смерти Перикла (Thuc. II. 65). Возможно, подобное заключение стало результатом необъективности историка по отношению к своему герою. Аристотель, например, и Перикла считает демагогом, пользовавшимся уважением среди «порядочных людей». «Пока Перикл стоял во главе народа, – полагает он, – государственные дела шли сравнительно хорошо; когда же он умер, они пошли значительно хуже. Тогда впервые народ взял себе в качестве простата человека, не пользовавшегося уважением среди порядочных людей, между тем как в прежнее время демагогами всегда бывали люди достойные (πρῶτον γὰρ τότε προστάτην ἔλαβεν ὁ δῆμος οὐκ εὐδοκιμοῦντα παρὰ τοῖς ἐπιεικέσιν: ἐν δὲ τοῖς πρότερον χρόνοις ἀεὶ διετέλουν οἱ ἐπιεικεῖς δημαγωγοῦντες)» (Arist. Ath. Pol. 28. 1).

Еще одной особенностью афинской политики – и не только рассматриваемого нами периода – является ее ярко выраженный персональный характер. Политика, в сущности, была уделом немногих. В период господства аристократии политика была в руках глав (или наиболее влиятельных представителей) аристократических семей и кланов. Только такой человек мог объединить и возглавить некую политическую группу. Так было в случае с Кимоном, который, будучи еще достаточно молодым человеком, возглавил афинскую аристократию. Cреди аристократов в ту пору, несомненно, были люди и более старшего возраста, но они в силу неких неписаных правил не имели права стать политическими лидерами.

Так, по-видимому, было и в период соперничества Перикла и Фукидида, сына Мелесия, когда аристократия оказалась, как бывало и раньше, дезорганизованной. Последний же «не дозволил так называемым “прекрасным и хорошим” рассеиваться и смешиваться с народом, как прежде, когда блеск их значения затмевался толпою; он отделил их, собрал в одно место; их общая сила приобрела значительный вес и склонила чашу весов» (Plut. Per. 11). Впрочем, изгнание Фукидида по закону об остракизме обрекло его гетерию на распад (Plut. Per. 14), о чем уже шла речь в предыдущем разделе[1205].