Если сказанное об особенностях политической жизни Афин верно, можно предположить, что, с одной стороны, не всякий аристократ становился политиком, но с другой – для некоторых афинян обращение к политике было своего рода обязанностью, т. е. определялось не столько личным желанием, сколько положением, которое занимала его семья (клан). При этом им оставалось только сделать выбор политического направления, к которому они примкнут, – демократическому или аристократическому, условно говоря. Что вероятнее всего определялось семейными традициями, ситуацией или личными пристрастиями.

Подобная ситуация, на наш взгляд, сложилась в Афинах и в середине V в. до н. э. Если Кимон, возможно, не колеблясь избрал свое политическое кредо, то Перикл, судя по тому, что рассказывает в его биографии Плутарх, не хотел заниматься политикой, боясь народной массы. «В молодости Перикл очень боялся народа: собою он казался похожим на тиранна Писистрата; его приятный голос, легкость и быстрота языка в разговоре этим сходством наводили страх на очень старых людей. А так как он владел богатством, происходил из знатного рода, имел влиятельных друзей, то он боялся остракизма и потому не занимался общественными делами, но в походах был храбр и искал опасностей» (Plut. Per. 7).

Семейная традиция, кстати, не облегчала, а скорее затрудняла выбор Перикла. По линии матери он имел связь с Алкмеонидами, демократические пристрастия которых вызывают порой обоснованные сомнения[1206]. Вызывает сомнения, как мы говорили выше, и связь с Алкмеонидами отца Перикла – Ксантиппа. Определенно, пожалуй, лишь то, что его можно отнести к демократическому крылу афинской политики. Думается, что Перикл не без колебаний становится демократом. И в этом качестве в его позиции, как мы говорили выше, обнаруживаются отличия от позиции Эфиальта. Прав, на наш взгляд, Р. Сили, который обращает внимание на достаточно тесную связь Перикла с Кимоном[1207].

Первоначально многое связывало его с Кимоном и другими аристократическими семействами. Но выбор все же был сделан им именно в пользу народа. По-видимому, с учетом сказанного нами следует оценивать сообщение Плутарха. «Когда же Аристид умер, Фемистокл был в изгнании, а Кимона походы удерживали по большей части вне Эллады, – рассказывает он, – тогда Перикл с жаром принялся за политическую деятельность. Он стал на сторону демократии и бедных, а не на сторону богатых и аристократов – вопреки своим природным наклонностям, совершенно не демократическим. По-видимому, он боялся, как бы его не заподозрили в стремлении к тирании, а кроме того, видел, что Кимон стоит на стороне аристократов и чрезвычайно любим ими. Поэтому он и заручился расположением народа, чтобы обеспечить себе безопасность и приобрести силу для борьбы с Кимоном» (Plut. Per. 7).