Поэтому Перикл становится простатом демоса (Arist. Ath. Pol. 28. 3). Превращение в простата сопровождалось, надо думать, принятием на себя определенных обязательств. Как когда-то Клисфен привлек «на свою сторону народ, обещая предоставить народной массе политические права» (Arist. Ath. Pol. 20. 1), так и Перикл должен был выступить с некой программой или заявить о ее существовании. Так поступали до него, так будут поступать и его преемники. Об этом мы узнаем от Фукидида. «…Каждый из них, – говорит историк о преемниках Перикла, – стремясь стать первым, угождал народу и предоставлял ему управление государством (ἐτράποντο καθ' ἡδονὰς τῷ δήμῳ καὶ τὰ πράγματα ἐνδιδόναι)» (Thuc. II. 65. 11)[1208].

Простасия Перикла имела свои особенности. Именно она давала Периклу те во многом неформальные полномочия, которые превращали его в первого гражданина, что было демократией лишь по названию. Общим с предшествующим столетием было то, что Перикл становится простатом в момент жесткого противостояния с политическими соперниками. Установить дату превращения Перикла в простата сложно, но скорее всего это произошло в середине или конце 50-х годов V в. до н. э. – когда он, в противовес Кимону, заявлял о себе как политик демократической ориентации. Плутарх также обнаруживает новые черты в политике Перикла в период его борьбы с Кимоном. Еще раз обратим внимание на цитировавшийся выше отрывок. Плутарх подчеркивает, что различия между «народом» и «немногими» обнаруживаются именно в это время. «Вот почему, – продолжает он, – Перикл тогда особенно ослабил узду народу и стал руководствоваться в своей политике желанием угодить ему…» (Plut. Per. 11). Так было, в частности, в случае с возвращением Кимона. По словам Плутарха, именно Перикл, идя навстречу пожеланиям народа, внес на рассмотрение народного собрания предложение о его возвращении (Plut. Per. 10). В этом, впрочем, Плутарх расходится с Фукидидом, который замечает, что Перикл «приобрел влияние не какими-либо неблаговидными средствами, он никогда не говорил в угоду массе, но мог, опираясь на свой престиж, даже кое в чем с гневом возражать ей» (Thuc. II. 8, пер. Ф. Мищенко).

Как бы то ни было, именно в это время Перикл выступает с развернутой социальной программой, о которой мы говорили выше в подразделе 4.3. Она включала выведение клерухий, введение оплаты судьям, закон о гражданстве, а главное – грандиозную строительную программу.

Помимо сказанного, следует отметить, что превращение Афин в лидера морского союза и даже в империю делало Перикла общенациональным лидером. Хотя вопрос об империалистической политике Перикла остается предметом спора, об эволюции афинского полиса в направлении империи можно говорить с уверенностью[1209]. Больше оснований говорить о проведении Афинами империалистической политики накануне и во время Пелопоннесской войны. Сам Перикл в одной из своих речей, произнесенных им в начальный период войны, разъясняет афинянам, что их власть уже имеет вид тирании, обладание которой, возможно, несправедливо, но отказаться от нее было бы опасно (Thuc. II. 63. 2).