– Ну, тихо, тихо, – проворчал он.

Почти заботливо усадил меня в снег. Постоял, потоптался рядом, покашливая, а потом строго произнес:

– В общем, чтобы через десять минут здесь ни левой, ни правой палочки «Твикс» не было. – Сержант указал пальцем вначале на меня, потом на ворочающегося под елкой Валю, развернулся и ушел.

– Вечно оказываюсь чем-то левым, – вздохнул я, поплотнее запахивая пальто и пряча руки в карманы.

Сердце отчаянно билось в груди, желая выбраться наружу и сбежать куда подальше от своего полоумного хозяина. Вот только деваться ему было некуда. Как и мне теперь.

Словно по щелчку, погасли фонари. Напряженно глядя в спину удаляющемуся сержанту, я размышлял о том, почему всегда вначале делаю, а потом думаю. Ну а что, если он заметит пропажу уже сейчас? Доводить дело до конца? Вот прямо так? Прямо здесь? Даже не попрощавшись с Валей. Обидится ведь.

Я покосился в его сторону – Валя сонно потягивался и глухо зевал. Дважды плюхнулся своим вытянутым обезьяньим лицом в снег, прежде чем наконец сумел подняться на ноги. Сунул между зубов мятую сигарету и поучительно заметил, глядя в сторону Кремля:

– Фраза «пошел в жопу», адресованная представителю власти, может быть воспринята как проявление неуважения. Тем более что в целом он прав. На кой черт нам сдался этот парк?

Валя повернулся ко мне, шмыгнул носом и вопросительно прищурил черные, глубоко посаженные глаза.

– Вчера мэр сказал по радио, что каждый москвич перед смертью должен хоть раз побывать в парке Зарядье, – объяснил я, пожимая плечами.

– А ты все делаешь, что по радио скажут? – Валя недоверчиво хмыкнул. – И потом, перед какой еще смертью? Не сказал бы мэр такого.

Он натянул шапку поглубже на уши, помог мне встать, и мы пошли вдоль хвойного лесочка в сторону набережной.

– Ну, может, не «перед смертью», а «за свою жизнь», – поправился я. – Не суть.

Крупными хлопьями повалил снег, лопата уборщика за нашими спинами заскребла яростнее.

– Ну а с каких пор мы с тобой москвичами заделались? – поинтересовался Валя. – Мне казалось, что для этого нужна прописка.

– А мне казалось, что психотерапевт смотрит человеку в душу, а не в паспорт. А в душе я москвич.

– Ты нарочно, да? – Валя со злостью выплюнул незажженную сигарету. – Сколько можно повторять?! Психотерапевт – это бизнесмен. Хапуга, к которому приходят клиенты. А я – психиатр. Врач. И ко мне обращаются пациенты.

– Ты – бомж. И никто к тебе не обращается.

Перебежками мы пересекли проезжую часть и двинулись вдоль покрытой льдом Москвы-реки. Психиатр насупился и молчал, только недовольно подергивал лицом.