Валя бодро поднялся и зашагал к мосту. Кажется, он уже совсем оправился – не дрожал и на воду больше не косился. Перспектива поесть поистине творила чудеса.

– Ладно, – пробормотал я. – Последняя трапеза.

– Ну да. – Валя расслышал, но понял по-своему. – В этом году, наверно, последняя.

За следующие пару часов я окончательно возненавидел и зиму, и Москву. Метель мела все яростнее, ветер задувал в каждую дырку моего безразмерного засаленного пальто. А еще проклятые шнурки развязывались каждые пять минут. Черный на левом ботинке и красный на правом.

Белокаменная же как никогда раздражала меня запутанностью улиц и их названий. Поначалу мы как-то позабыли, что Ордынок в Москве две. А когда вспомнили, Валя не растерялся и многозначительно изрек: «От малого к большому». Кажется, теперь он мнил себя пророком, и мы пошли по Малой Ордынке, сами не зная, что и где искать.

– У лярвы в ложбинке, – повторял Валя и тут же пояснял: – Это метафора. Все провидцы изъясняются метафорами.

– И что это значит, провидец? – шипел я сквозь зубы и метель.

– Если б все было так просто! Вон Нострадамуса уже почти пятьсот лет разгадывают.

– Пятьсот лет я по морозу ходить не стану.

Когда мы прошагали всю Малую Ордынку, Валя настоял, что теперь нужно пройти в обратном направлении по другой стороне улицы. На тот случай, если мы что-то упустили из виду. Двенадцать развязанных шнурков спустя стало ясно, что мы ничего не упустили. Пробрались переулками до набережной и вышли на Большую Ордынку. Не к месту в голове вдруг прозвучал голос учительницы по москвоведению из далекого прошлого:

«Большая Ордынка – самая длинная радиальная улица внутри Садового кольца».

Со злости я дернул развязавшийся красный шнурок так сильно, что порвал. Дальше пришлось идти, волоча ногу по снегу, чтобы не потерять ботинок.

Минуя бесконечные храмы и старинные усадьбы, я с мрачным злорадством наблюдал, как Валя постепенно теряет присутствие духа. Несколько раз ловил на себе его мельком брошенные, растерянные взгляды и все ждал, когда психиатр решится признать глупость своей затеи. После чего мы наконец сможем отправиться на Успенку, а именно в бесплатную столовую при храме в Успенском переулке, пока там еще не сожрали весь капустный суп.

– Валя! Рыжий! – вдруг окликнул кто-то.

Обернувшись, мы увидели Кириллыча. Поправляя сползающую на глаза шапку, тот шустро семенил короткими кривыми ногами в нашу сторону. То ли так обрадовался, что встретил знакомых, то ли, как обычно, от кого-то убегал. Скорей второе, поскольку Кириллыч вдруг резко свернул вбок и нырнул в переулок. Махнул рукой, зовя за собой, а когда мы подошли, погрозил пальцем.