– На землю слезинки, – повторил Валя. – Слышал? Понимаешь, что это значит? Мы на правильном пути. Мы в нужном месте. Загадывай желание, Рыжий. Не дури!

Одной ладонью он крепко обхватил мою руку так, чтобы пальцы крепче сжали палочку, а другой – вцепился в палочку сам.

– Отвяжись! Отстань! – Я попытался вырваться, чувствуя, как кровь приливает к голове.

– Давай, давай, Рыжий! – Он затряс руками, заставляя палочку взмахивать. – Мы ведь не знаем, когда все это закончится. И теряем время впустую. А пророчество движется. И там впереди какая-то ломоносовская ложка. Скорее загадай что-нибудь!

– Не буду! – Щеки мои запылали от гнева, а мозгом полностью завладел дух противоречия – с самого детства я не выносил никакого принуждения.

– Нельзя упускать такой шанс!

– Плевать!

– Ты дурак!

– Плевать!

– Рыжий, время идет!

– Так пусть не идет!

Под ногами дрогнула земля. Вскрикнули люди, замигали гирлянды, посыпались вниз шары. Окруженный толпой детей краснолицый Дед Мороз ринулся, чтобы поймать падающую наземь Снегурочку. А какая-то женщина в меховом пальто истерично вскрикнула:

– Да что ж это?! Опять трясет!

Внезапно она остолбенела с приоткрытым ртом и застывшей гримасой паники на лице. Дед Мороз замер на полпути к Снегурочке, а та, презрев законы физики, окаменела под углом Пизанской башни. С пару десятков падающих праздничных шаров зависли в воздухе, не долетев до земли, и даже снежинки прекратили кружиться и остановились.

Все вокруг затихло, застыло, замерло, словно в одно мгновение замерзло. Мы с Валей ошарашенно огляделись. Он наконец выпустил мою руку и осторожно, почти шепотом, произнес:

– Рыжий, ты чего натворил? Верни, как было.

– Я натворил?! Это ты виноват! Полез махать!

– Ну поправь, поправь. – Психиатр испуганно озирался, переводя взгляд с одного застывшего лица на другое. – А то как-то жутко…

– Без тебя вижу, – проворчал я и взмахнул палочкой. – Пусть время снова движется, – и торопливо добавил: – С той же скоростью.

Но ничего не случилось – земля безмолвствовала, люди стояли неподвижно, снежинки висели в воздухе. Я зачем-то приложил палочку к уху, а затем постучал ею по руке.