– Расписываться надо? – не к месту поинтересовался вслед Валя.

Курьер ничего не ответил. Только странно покосился на нас, словно и сам не понимал, что происходит. Взобрался на покалеченный, с помятым передним колесом, велосипед и споро закрутил педали, подпрыгивая на сиденье.

Мы молчали, наверное, пару минут. Сидели, держа охапку пакетов, и жадно вдыхали идущий из них аромат. Наконец Валя произнес:

– Ты понял, что сейчас было?

– Кажется, да, – выдавил я. – Но… вслух сказать боюсь.

– Вот и не говори. Чтоб не сглазить. – Валя покосился на палочку в моей руке и широко улыбнулся. – Вслух теперь будем говорить только наши желания. Предлагаю как следует подкрепиться, набраться сил, а потом… – Он поднялся с земли и выпрямился во весь рост, многозначительно прищурился. – Держись, Москва! Мы идем!

Брызнул осколками стекла шпиль Останкинской башни, потух разрушенный кинотеатр «Ударник». Огромное колесо обозрения неумолимо катилось по улице, а люди разбегались, в панике топча друг друга.

– Че за фильм? – равнодушно поинтересовался Валя.

– А? – Я оторвал глаза от метрового экрана в витрине кафе. – «Дневной дозор».

– Я не смотрел. – Валя безразлично пожал плечами и взглянул на меня. – Ну что, надумал?

– Не знаю. – Я покачал головой. – Не знаю, что пожелать.

– Депрессия у тебя, Рыжий, – выставил диагноз психиатр. – Я бы выписал рецепт. Но у меня нет бланков. И нет печати. А еще нет ручки. И нет полномочий. – Он вздохнул и сменил тему: – Ну а что ж Арбат? Выходит, не помог?

Валя развел руки в стороны. Мы стояли в самом центре Арбата. В честь праздника улица была заставлена ярмарочными павильонами, завешана разноцветными новогодними шарами и яркими гирляндами. Слева вереницей тянулись бесчисленные кафе, справа, чуть поодаль, проглядывал монументальный сталинский ампир театра Вахтангова. Уже совсем стемнело, метель приутихла, и в свете фонарей мягко кружились редкие снежинки, ложась на мощеную мостовую и плечи прохожих.

От нас с Валей почти не шарахались. То ли просто не замечая посреди праздничной суеты и суматохи, то ли потому, что, завладев волшебной палочкой, мы теперь держались увереннее. А может, потому что сегодня здесь, по Арбату, бродило много приезжих. А эти люди зачастую не обладали таким трепетным обонянием, как москвичи, и уж тем более не морщились от вида тех, кто не имел столичной прописки.

– Выходит, не помог, – согласился я и покачал головой. – Думал, что-нибудь всколыхнется, но нет. Мы ведь

с родителями, когда только в Москву переехали, часто по Арбату гуляли. Я еще совсем мелкий был, и как раз СССР развалился. «Марс», «Сникерс», рэкетиры, ушанки со звездой и матрешки с Горбачевым. – Я улыбнулся. – Смешно, что в конце вспоминаешь начало.