– Да в каком еще конце? Все только начинается. – Валя нетерпеливо поморщился и выдернул у меня из руки палочку. – Дай-ка мне еще раз. «Рэндж-ровер», лимон баксов и трешку в центре.

Он махнул палочкой, словно рассерженный дирижер, но ничего не произошло. Земля не дрогнула, доллары не посыпались с неба. Валя угрюмо вернул палочку и пробурчал:

– Похоже, она слушается только тебя. Наверно, потому что это ты вытянул ее у куклы из сисек.

Психиатр резко кашлянул и пошел вперед, я – за ним, волоча ногу в незашнурованном ботинке.

– Ну хочешь, я все это пожелаю? И лимон, и трешку, и «рэндж-ровер».

– Нет. – Не оборачиваясь, Валя покачал головой. – Каждый должен желать то, что хочет сам.

– Мне нечего пожелать.

Ботинок завяз в снегу и остался позади. Я вернулся за ним, матерясь под нос.

– Нечего? – с напускной серьезностью переспросил Валя, останавливаясь. – Как насчет нового шнурка?

– А над своими пациентами ты тоже издевался? – рассердился я. – Доктор хренов! Понимаешь или нет, что все, чего я хотел, умерло вместе с Ритой?! А то, что умерло, уже не вернешь!

– Да, но тебя, тебя еще можно вернуть! – Валя подошел вплотную, яростно сверкая глазами. – Ты еще жив!

– Еще жив. Но это поправимо.

– Что? – Он непонимающе прищурился.

– Я…

В который раз за день я уже решился все рассказать, как вдруг резкий, свирепый порыв ветра налетел и заглушил слова. Нам с Валей еле удалось устоять на ногах, а у проезжающего мимо в открытой коляске малыша выпало из рук пирожное. Ребенок, чуть подумав, оглушительно заревел, а мама принялась его ласково успокаивать.

– Слезинки на землю кап-кап, слезинки на землю кап-кап, – приговаривала она, удаляясь.

– На землю слезинки! – воскликнул Валя. – Слыхал, Рыжий?

Он повернулся ко мне и увидел, что я стою, улыбаясь. Удивленно спросил:

– Чему ты радуешься?

– Не знаю. Просто так. – Я пожал плечами.