Но я не обращал внимания. Застыл, не шевелясь, и смотрел, как снежинки поднимаются с асфальта, неторопливо кружатся в свете фонарей и улетают в небо. Они возвращались домой, заставляя меня улыбаться. Радостно, в предвкушении. Как в детстве, когда просыпаешься рано утром в первый день каникул. Или бежишь в игральные автоматы с полными карманами мелочи. Или видишь под елкой пакеты с подарками, но еще не знаешь, что внутри.

– Не знаю. Просто так, – ответил я, пожав плечами.

А уже после этого Валя спросил:

– Чему ты радуешься?

Нет, конечно же, теперь я знал, чему. Знал, какие именно подарки ждут меня под елкой. Знал, что через несколько часов мы с Валей окажемся у кубинского посольства. Там я вложу кукле в декольте палочку, благодаря чему она, пройдя ведьмину нору, и попадет к нам в руки с самого начала. Знал, что еще через пару часов Валя, ухватившись за опору таблички «Причал „Б. Устьинский мост“», прочтет свое пророчество. А тот, прежний, Валя в том, старом, мире увидит и услышит все задом наперед.

А еще я знал, что будет дальше. Что спустя год моя дотла сгоревшая квартира снова окажется целой и невредимой. Огонь затихнет, а бензин польется с пола в канистру, зажатую в моих руках. Тем же вечером воскреснет убивший Риту водитель внедорожника. Пуля из его головы нырнет в ствол моего пистолета. Весь следующий год я буду пить все меньше и меньше, мой мозг будет работать все лучше и лучше, а опухоль, засевшая в нем, будет с каждым днем лишь уменьшаться, пока не исчезнет совсем. А потом долгожданного первого января после общения с ментами, наполненного безумными надеждами на воскрешение Риты, она действительно оживет, и мы поедем в гости встречать Новый год.

Ну и у кого повернулся бы язык назвать такой мир неправильным?! Ненастоящим?! Не тем?! Кто смог бы отвергнуть жизнь, которая течет от старости к молодости, от болезни к здравию, от смиренного принятия к счастливому неведенью?!

Держа в руке палочку, я не знал, чего пожелать. Потому что со смертью Риты все мои желания умерли. Но теперь я знал, что скоро они воскреснут вместе с ней. И ждал этого.

Артак Оганесян Ми рюкзак, тас коньяк

Артак Оганесян

Ми рюкзак, тас коньяк

За четверть века, что отец проработал на коньячном заводе, накопилась уйма историй. Но в эти новогодние дни я расскажу об одной с детективной завязкой и комедийной развязкой. Она мне запомнилась, потому что я сам был непосредственным ее участником.

Случилось это 30 декабря 1993 года. Кто тогда жил в Армении, тот помнит, какие были времена. Мы их называем «темные годы». У меня рассказ новогодний, поэтому я не буду углубляться, почему.