«Вдруг… вдруг он вздрогнул всем телом и невольно отскочил шага на два в сторону. С неизъяснимым беспокойством шагал он, озираясь кругом; но ничего не было, ничего не случилось особенного, а между тем… между тем ему показалось, что кто-то сейчас, сию минуту, стоял около него, рядом с ним, тоже облокотясь на перила набережной, и чудное дело! – даже что-то сказал ему, что-то скоро сказал отрывисто не совсем понятно, но о чем-то весьма к нему близком, до него относящимся».

«Вдруг, сквозь завывание ветра и шум непогоды до слуха его долетел опять шум чьих-то весьма недалеких шагов. Он вздрогнул и открыл глаза. Перед ним опять, шагах в двадцати от него, чернелся какой-то быстро приближающийся к нему человечек… Господин Голядкин уже мог даже совсем разглядеть своего нового запоздалого товарища, разглядел и вскрикнул от изумления и ужаса; ноги его подкосились» (там же, стр. 255). Господин Голядкин в незнакомце узнал самого себя»… Голядкин – младший разрушил все торжество и всю славу господина Голядкина-старшего, затмил собою Голядкина-старшего, втоптал в грязь Голядкина-старшего и, наконец ясно доказал, что Голядкин-старший и вместе с тем настоящий – вовсе не настоящий, а поддельный, а что он настоящий». (там же, стр.315)

«Вдруг, сквозь завывание ветра и шум непогоды до слуха его долетел опять шум чьих-то весьма недалеких шагов. Он вздрогнул и открыл глаза. Перед ним опять, шагах в двадцати от него, чернелся какой-то быстро приближающийся к нему человечек… Господин Голядкин уже мог даже совсем разглядеть своего нового запоздалого товарища, разглядел и вскрикнул от изумления и ужаса; ноги его подкосились» (там же, стр. 255). Господин Голядкин в незнакомце узнал самого себя»… Голядкин – младший разрушил все торжество и всю славу господина Голядкина-старшего, затмил собою Голядкина-старшего, втоптал в грязь Голядкина-старшего и, наконец ясно доказал, что Голядкин-старший и вместе с тем настоящий – вовсе не настоящий, а поддельный, а что он настоящий».