Итак, в «чувстве Я», как феномене общей психологии и психопатологии, отражены наши физиологические (конституциональные) параметры. Но, «чувство Я», не есть образ только нашего «телесного Я», в основе которого лежит «схема тела».

(О «схеме тела», можно прочитать у Р. И. Мееровича. «Расстройства „схемы тела“ при психических заболеваниях». Л., 1948).

В «чувстве Я» отражены также и наши психические параметры. (См. соответствующий раздел книги о пространственно-временных параметрах «предмета» сознания). Здесь мы имеем в виду такие свойства личности, как тип, характер, преморбид, вместе с patos et nosos et cetera, et cetera. Открытым остается вопрос, об имманентной и перманентной связи аффекта, мотива, воли с «чувство Я». Например, есть ли воля в коме? Каковы роль феномены характерологии в сопоре? Может ли «чувство Я» быть агглютинированным (то есть, «уничтоженным» аффектом и мотивом?) Это далеко не праздные вопросы! Так, судебно-психиатрическое определение дееспособности и вменяемости человека, совершившего девиантный и делинквентый поступок, прямо зависит от ответов на эти вопросы. И в свою очередь, может ли «чувство Я» агглютинировать волю, аффект, мотив? Как показывается история данной проблемы, первый и второй, вопросы, скорее имеют положительные ответы. Так, Юм писал: «Когда я самым интимнийшим образом вникаю в нечто именуемое мной своим Я, я всегда наталкиваюсь на то или иное различное восприятие: тепла или холода, света или тени, любви или ненависти, страдания или наслаждения. Я никак не могу уловить свое „Я“, как нечто существующее помимо восприятий и никак не могу подметить ничего, кроме какого-либо восприятия» (Д. Юм. Цит., произв., т.1, стр. 366). Действительно, рефлексируя, мы всегда обнаруживаем эмоцию, желание, мотив или потребность. Причем, всегда конкретные, как ощущение тепла, холода, голода, жажды и т. д. То есть, всегда конкретное и всегда различное содержание восприятия самого себя, вместо «чувства Я». Однако, вопреки мнению Юма, тождество субъекта с самим собой (и у Гамлетов, и у Фаустов) это не только психологический, психопатологический, но и гносеологический факт. Это – основополагающий феномен Общей психопатологии.

При тотальной деперсонализации (синдроме Кандинского-Клерамбо), когда больной переживает чувство полной потери «Я» («Я» во власти кого-то иного!) «чувство Я», как феномен, не исчезает. Именно этот факт послужил основанием для тонкого замечания французского психиатра Леона Дюга, что, даже при деперсонализации (термин ввел он), наблюдается«не потеря чувства Я, а чувство потери Я».