«Чувство Я» есть формальное тождество индивида с самим собой. Первый акт аутоидентификации. Мы рождаемся с «чувство Я», и это – последнее, что мы теряем, умирая. Агония – это мучительное расставание с «чувством Я». При «психическом отчуждении» (аутизме Е. Блейлера), возможно переживание сразу двух «чувств Я», с различным содержанием. Но, это уже психопатологический триггер. Другими словами, синдром Кандинского-Клерамбо. Но, «удвоенное» «чувство Я», остается. Ибо, это феномен «равенства человека с самим с собой в сфере чистого мышления» (См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.2, стр. 42).

Самосознание в общей психологии и психопатологии, есть, прежде всего, знание о себе. И, совсем не важно, насколько это, «истинное знание» или бредовая идея! Черная кошка в черной комнате в состоянии non-ens, кошка Эрвина Шредингера, или улыбка чеширского кота? Сознание это всегда некое представление о себе. Даже, под пытками инквизиторов, женщины Западной Европы в Средние Века, чувствовали себя ведьмами! И, утверждали, что бы в половой связи с дьяволом и говорили, что сперма дьявола – холодная! (См. Я. Шпренгер, Г. Инститорис. «Молот Ведьм»).

Сознание начинается с представления о «Я» и, о «не – Я». Разделение реальности на «внешний мир» и «внутренний мир», как показала «строгая наука» Гуссерля, несостоятельно. Тем не менее, за пределами Общей психопатологии, мы вправе говорить о субъективной и объективной реальностях. Гегель пишет: «Это, последнее, отличается от других родов сознания не тем, что только в нем одном, объект доходит до меня посредством чувств, но скорее тем, что на стадии этого сознания объект, – будь он внешний или внутренний, не имеет еще никакого другого мысленного определения, кроме того, чтобы, во-первых, вообще быть, а, во-вторых, по отношению ко мне, быть некоторым „самостоятельным другим“» (Гегель. Соч., т.3. М., 1956, стр. 208—209). В. М. Мясищев приводит следующий пример: «При бреде ревности человек не обнаруживает нарушений познавательной деятельности, за исключением одного пункта, а именно: представления о любимом человеке, который обвиняется в измене без оснований, но с бредовой непоколебимой уверенностью. Способность правильного отражения, здесь нарушается патологическим аффективным отношением». (В. М. Мясищев. «Сознание». М., 1967, стр. 46). Точно такую же точку зрения ранее высказал и Ясперс, несмотря на свой небольшой клинический опыт. (См. К. Ясперс. Доклад: «Мания ревности. Развитие личности или процесс?»). Нам остается удивляться, как будто, ни начинающий психиатр, ни опытный психиатр-клиницист, не читали ни «Отелло», ни «Бал-маскарада»!