Субъект не всегда сознает, что знает нечто. В ряде состояний, например, при schperrung или при «остановке мыслей» он сознает, но не владеет своим мышлением, следовательно, не владеет знанием. Но, феноменологически, он осознает, что знает «нечто» о «чем-то». Это осознание манифестируется различными феноменами, субъективно подкрепленными. Многообразие форм (феноменов) отображения и способов (феноменов) оправдания пока еще далеко от концептуальной систематизации феноменологии знания в Общей психопатологии. Даже если ограничиться научным знанием, оставляя в стороне феномены обыденного знания или знания, выражаемого теми или иными стигмами, знаками, символами, средствами искусства и т.д, и т. п. Не вдаваясь в анализ этих сложных вопросов, попытаемся проиллюстрировать сказанное.

Одно дело, когда я вижу цветущий куст сирени и осознаю адекватность отражаемого этого объекта. Совсем другое дело, когда, например, герой Гаршина «видит» красный цветок. И для меня, и для героя Гаршина отображение знания, данного нам в феноменах чувственного образа, интуитивно оправдано. Иное дело, знание и мое, и героя Гаршина («Красный цветок»), структура атома урана или, скажем, закономерность развития общества. В разных случаях, как легко заметить, осознание и «оправдание знания» предполагают различные формы рефлексии. Мышление, обосновывающее «опорные» (аксиомы) положения знания. И, как правило, логико-методологический анализ их предпосылок, практическую проверку. Например, мы знаем, что происходит с героем Гаршина, срывающим красный цветок и для чего он это делает.

Способы отображения и оправдания данного (а не заданного) знания, существенно варьируют в зависимости от характера этого знания: интуитивного, эмпирического или теоретического, дедуктивного или индуктивного.

Отображающие наличное знание феномены несут в себе и его оправдание в относительности и некой системной обусловленности. Есть понимание ограниченности знания (по «вине» или беде субъекта или Истории). Но есть и понимание абсолютности знания. Приведем притчу. «Мясник, приготовивший овец на убой, выстроил их в ряд, и по очереди, той, которая к нему подходит, заманивая пучком клевера, перерезает горло. Овец 100 «голов». Мы знаем, что мясник, таким образом, уже перерезал горло 99 овцам. И мы знаем, что он перережет горло и сотой овце. Но – знаем ли, на самом деле? Чем оправдано это знание? Наше обыденное знание целиком зиждется на логике, по которой и сотой овце перерезают горло. Это и есть базисное мышление – Логос – Общей психопатологии! На самом же деле, сотая овца осталась жить и причин для этого у мясника предостаточно!