Перверсия наиболее часто предстает, как вычурность, манерность, анонимность. Перверсный субъект имморален. Его действия и поступки «без санкций и обязанностей». Мир в его субъективности – не «предмет» любви или интереса, даже не предмет негодования или презрения, ибо, он не возбуждает к себе абсолютно ничего у бессодержательного «Я». «Другой» для перверта это «зритель» но, не «судия». Даже, просто, как «присутствующий», он исчезает в пустой негативности non-ens.

Еще остаются инстинкты, которые также подвергаются мутации: через короткий период изощрения, наступает их извращение…

«Мертвецы, освещенные газом! Алая лента на грешной невесте! О, мы пойдем целоваться к окну! Видишь, как бледны лица умерших? Это – больница, где в трауре дети… Это на льду олеандры… Это – обложка романсов без слов. Милая, в окне не видно луны. Наши души – цветок у тебя в бутоньерке!» —

«Мертвецы, освещенные газом!

Алая лента на грешной невесте!

О, мы пойдем целоваться к окну!

Видишь, как бледны лица умерших?

Это – больница, где в трауре дети…

Это на льду олеандры…

Это – обложка романсов без слов.

Милая, в окне не видно луны.

Наши души – цветок у тебя в бутоньерке!» —

Стихи «натурального» перверта.

И еще пример:

«Любить, страстно любить можно только не видя предмета любви. Видеть – значит понимать, понимать – значит презирать. Любить женщину нужно опьяняясь, как вином, опьяняясь то того, что не чувствуешь более, что именно пьешь. И пить, пить, пить…» (Ги де Мопассан).

«Любить, страстно любить можно только не видя предмета любви. Видеть – значит понимать, понимать – значит презирать. Любить женщину нужно опьяняясь, как вином, опьяняясь то того, что не чувствуешь более, что именно пьешь. И пить, пить, пить…»

«Она была холодненькая и попахивала трупиком»». (Ф. Сологуб. «Мелкий бес»)