Путешественники отправились в путь со сборного пункта столичных туристов у Заведения искусственных минеральных вод в Александровском парке на Петербургской стороне. Вопреки ожиданиям, дорога до границы оказалась «более чем удовлетворительной», и в половину первого часа ночи путешественники находились уже на границе. Но поскольку переходить ее разрешалось только с 6 часов утра до 10 часов вечера, то им волей-неволей пришлось сделать остановку на ночлег.

Правда, ночевка оказалась не очень удачной. «Спали на полу, причем для всех троих нашлись только тулуп и одеяло, из которых и соорудили постель, – описывали свои впечатления путешественники на страницах «Русского туриста». – Холод в избе был порядочный, и несмотря, на усталость и желание отдохнуть, мы почти не спали, и в пять часов утра уже пили чай со взятым из Петербурга шоколадом, так как у хозяев избы, кроме чая и очень плохо выпеченного хлеба, ничего не было».

На следующий день, 9 мая, в шесть утра, как только открылся пропускной пункт, туристы перешли границу, и вот тут начались серьезные испытания. Как ни удивительно, но в те времена путь из Петербурга в Финляндию отличался ужасающим бездорожьем. Местами дорога была песчаной, крутые подъемы чередовались со спусками. Случалось, что ехать можно было только по краю дороги – по узким пешеходным дорожкам, ежеминутно рискуя свалиться в канаву. Встречались и такие места, где по километру, а то и больше путешественники шли пешком. Кроме того, им приходилось часто слезать с велосипедов и по другой причине: финские лошади очень пугались, завидев непривычные фигуры.

Впрочем, физические тяготы искупались психологическим комфортом, который велотуристы определили для себя термином «странное явление». Если в путешествиях по России они привыкли слышать от местных жителей более-менее крепкие остроты, то здесь же каждый встречный финн говорил им «растуй» («здравствуй»), и ни от одного из них, вплоть до самого Выборга, путники не слышали ни одного оскорбительного слова по своему адресу. Словом, доброжелательность финнов, которых в Петербурге с легким оттенком высокомерия звали не иначе как «чухнами» или «чухонцами», была поразительна и говорила не в пользу петербургских обывателей. Последние любили ввернуть крепкие словечки по адресу «стальных коней» и их «наездников».

«В общем, наше путешествие представляло ряд довольно трудных гимнастических упражнений, проделываемых для того, чтобы сохранить и свою особу, и машину от каких-либо повреждений, – признавались участники велопохода в Выборг. – Весьма понятно, что любоваться красивыми видами не было никакой возможности».