Она смотрела в спину удаляющегося мужчины, желая спросить о планах насчет поездки в Конью на могилу Джалаладдина Руми, насчет купания в Босфоре. Дегустация шоколада?

В ту ночь сон Аяаны был хоть и беспокойным, но без сновидений.

За ужином члены семьи периодически разговаривали то на турецком, то на английском, то на французском, то на немецком языках. Несмотря на то что за беседой было сложно следить, эта интернациональная демонстрация власти и богатства казалась невероятно увлекательной, давая понять о невысказанных склонностях тех, кто знал, что они диктуют правила, чтобы мир продолжал пребывать в беспорядке.

– Ты счастлива? – спросил Корай Аяану.

Дегустация шоколада в тот день стала загадочной чередой поглощения твердых, расплавленных и ароматизированных сладостей под крики экскурсовода:

– Побалуйте свои вкусовые рецепторы!

Этот опыт девушка явно не хотела бы повторить в ближайшее время.

– Да, – заверила она Корая.

Все, на что она надеялась, сменилось бесконечными требованиями к тому, что значило «быть Терзиоглу». Теперь одетый в костюм и рубашку с запонками мужчина, казавшийся в этом месте старше, больше, выше и жестче, разговаривал с Аяаной совсем другим тоном – вымученным, стесненным – и точно больше ничем не напоминал студента. Он расхаживал повсюду с видом хищника, который едва сдерживался, чтобы не броситься, и излучал магнетическую, первобытную, соблазнительную ауру. Сейчас любая доброта или свет в нем создавали ощущение искусственности, наигранности. Аяана не ожидала подобного изменения. Обманутая, она совершила ошибку и посчитала текучесть собственного «я» имеющим смысл. Решила, что может тоже лучше понять мир с помощью постоянного обретения новой себя, и начала с того, что попыталась исправить осанку и манеру двигаться: шаги стали короче, спина всегда прямая, улыбка меньше. Новый порядок оказался изнуряющим.

70

После завтрака Аяана потягивала апельсиновый сок и просматривала газету. Чуть ранее взгляд Корая надолго задержался на развороте с изображением настоящего кошмара: лицо мужчины в воде, плывущие по поверхности моря тела, бледные спасенные – женщины, дети, старики, темнокожая пара, прижимающая к себе трупик младенца.

Никогда прежде Аяана не понимала, что означает неприкаянность.

Корай заявил:

– Они сделали неверную ставку и проиграли. Никто не обязан нести на себе груз поражения.

– Поражения? – переспросила девушка, едва не подпрыгнув на месте.

– Им выгодно выжить, не так ли?

– Каким образом это они остались виноватыми в катастрофе?

– Не будь такой наивной дурой! – резко бросил Корай и поднялся из-за стола. – И не спорь со мной о том, чего никогда не поймешь. – Затем выхватил газету из рук Аяаны и вышел, громко хлопнув дверями.