Экспрессивные приветствия, с которыми встретил гостью хозяин дома, несколько не вязались с излучаемой им аурой отстраненности. Объятия казались слишком крепкими, слишком настойчивыми, слишком навязчивыми.

Знакомство состоялось в небольшой, оформленной в черно-коричневых цветах и обставленной кожаной мебелью библиотеке. Из скрытых динамиков лилась классическая мелодия, создавая эффект отделенной от остального мира музыкальной шкатулки.

– Как тебе понравилась наша страна? – выдохнул Эмирхан.

– Здесь… – Аяана замялась, подбирая слова, смущенная его властным присутствием. – Здесь есть всё.

– Особенно очаровательной показалась нашей гостье встреча с местными бездомными, – добавил Корай.

– Такова жизнь с ее превратностями… – просиял Эмирхан и взмахнул рукой, обозначая незначительность темы. – Насколько я понял, ты считаешься в Китае диковинкой. Хорошо, очень хорошо. Африка? В августе 2011-го я посещал Сомали вместе с нашим премьер-министром. Наши страны – братья. Чистая энергия, достоинство и всеобщее счастье. Равноправное партнерство и так далее. – Он улыбнулся, как могла бы улыбнуться гиена антилопе – неискренне. – Ты знаешь, в чем заключается наш бизнес?

– Морские грузоперевозки? – неуверенно ответила Аяана.

– Можно сказать и так, – расхохотался Эмирхан. – Мы действительно пользуемся старыми водными торговыми маршрутами. Верно, сын? А! – Он ткнул в карту, висевшую на стене. – Это зеленое пятнышко и есть твой остров, дитя? В самом чреве морском. Хорошо, очень хорошо. – Он обнял Аяану за плечи, направил к креслу, тяжело опустился в него и с тяжелым вздохом поднял одно из прямоугольных черных устройств. Одно нажатие – и музыка резко изменилась. – Вот, Збигнев Прайснер, послушай.

«День слез» из «Реквиема по моему другу».

Эмирхан осел в черный кожаный шезлонг, прислонив рядом зловещую трость. У Аяаны пересохло во рту.

– Наклонись, kuzucuğum. Ближе.

Корай неподвижно стоял рядом как статуя. Отец задумчиво посмотрел на него.

– Я размышлял над последними событиями… Как и тебе бы следовало. – На виске забилась жилка. – Наша нация – Стикс. И все станет только хуже.

Корай фыркнул, но тут же сделал вид, что чихнул.

– На самом деле, сын, – Эмирхан многозначительно воззрился на него, – у меня есть все причины думать о смерти. И тебе бы следовало. А теперь слушай Прайснера. – Это прозвучало как приказ.

Аяана чуть не подскочила на месте. Корай плюхнулся в соседнее кресло и бросил недовольный взгляд на отца. Они сидели в тишине и внимали звукам «Судного дня» снова и снова.

Позднее, ошеломленная кипящими эмоциями, которые сочились из невидимых пор этого дня, Аяана разыскала слова песни, которые могли бы подсказать, о чем шла речь. Ужин и последующие напитки тянулись бесконечно долго. Фальшивое веселье, тосты в честь здоровья незнакомых людей. Несмотря на то что каждая фраза представляла собой опасное подводное течение, Терзиоглу, подобно опытным пловцам, умело избегали окончательного утопления. Аяана наблюдала за ними, переводя взгляд с Корая на его отца, которые обменивались резкими выпадами на французском языке. Внезапно они перешли на английский, и беседа продолжилась вполне доброжелательно. Нехир тоже то флиртовала, то сыпала саркастичными замечаниями, похоже стараясь выбить мужа из равновесия.