– Дочь, которую можно холить и лелеять, – закончила предложение Аяана и тут же пожалела об этом, когда Корай ухмыльнулся и сказал:

– Мы уже мыслим одинаково, мисс Африка. – Когда девушка остановилась, чтобы посмотреть на место, так непохожее на ее родной остров, он добавил: – Улица Истикляль. Я дарю ее тебе.

– Ого, – выдохнула Аяана, разглядывая водоворот красок и прислушиваясь к шуму: базар вобрал в себя великое разнообразие всего на свете.

– Ты кажешься такой удивленной, – прокомментировал Корай, целуя ее в лоб. – У нас есть в запасе еще несколько часов, но вскоре нужно будет возвращаться домой. Сегодня неожиданно решил приехать отец… – Улыбка мужчины стала мрачной. – Он тебя одобрит.

– Это необходимо? – спросила Аяана, провожая немного завистливым взглядом оживленно жестикулировавшую женщину в узких джинсах и свободной рубахе.

– Да, – натянуто отозвался Корай.

Девушка посмотрела на него и снова неловко отвернулась, наблюдая за проходившими мимо людьми со всего мира и все острее ощущая, что ее гонят в каком-то неясном направлении. Затем посмотрела на широкую, длинную, вымощенную булыжниками улицу. В самом конце на флагштоке развевалось красное полотнище с полумесяцем и звездой – символ Турции.

– Корай, я не знаю, кто мой настоящий отец, – выпалила Аяана, не успев обдумать, что делает. – Я сама выбрала Мухиддина. – И с неуверенным смешком добавила: – Млинготи Баадави.

Между шагающей парой надолго повисло молчание.

– Выбрала? – наконец уточнил мужчина. – Мухиддина?

– Моим отцом может быть кто угодно. Даже ветер, – усмехнулась Аяана, поймала недовольный взгляд Корая, который поджал губы и выглядел так, будто сейчас взорвется, но не смогла удержаться и передразнила Нехир: – Крайне важно знать, с кем имеешь дело.

Он проигнорировал сарказм. Девушка глазела по сторонам, наблюдая за уличными торговцами через дорогу.

– Мы можем продолжать стоять тут, – проворчал Корай, наконец приняв решение. – Или можем пересечь улицу и купить все виды халвы, какая только здесь продается.

– Халва? – вздохнула Аяана.

– Халва, – лаконично согласился Корай.

Она скучала по легкомысленности и свободе их прежних отношений, но пожала плечами и постаралась отогнать дурное предчувствие.

Эмирхан оказался тучным, устрашающим, мрачным мужчиной с пытливым взглядом, который свидетельствовал о ненасытном интересе к вещам и людям. Вставал отец Корая с помощью специальной черной трости, которая при ходьбе издавала постукивание, задавая новый ритм звукам в доме. Хромота казалась почти незаметной благодаря жесткой дисциплине, не позволявшей показывать боль и слабость. Эмирхана окружали запахи опасного богатства: дым сигар и дорогой одеколон. Черные волосы с редкими седыми прядями были тщательно уложены.