Аяана рассмеялась и осознала, как ей это было нужно.

– А я из Дамаска, – сказал собеседник.

Дамаск. Розы и кровь. Визуальная литания мировых фиаско. На истерзанном лице мужчины читалось его одиночество. Топография: контуры жизни, обрамленные ужасом. Тишина. Аяана ощутила потребность изгнать отчаяние нового знакомого, чтобы исправить несправедливость, чтобы они не преследовали ее, как уже преследовали вид шрамов и звук голоса, поэтому сочувственно положила руку на плечо мужчины.

Он уставился на ладонь девушки, зная, что от заботливого прикосновения рассветного создания должны остаться ожоги на коже, затем прошептал:

– Будьте осторожны. Простите, мне пора идти.

И проковылял к входу в дом.

На рассвете следующего дня Аяана открыла дверь и врезалась в мужчину. Он бросил портфели, чтобы успеть подхватить девушку. Электрический разряд соприкосновения.

– Простите, – пробормотала она.

– Ничего, – покачал он головой, держа за тонкую талию обеими ладонями и вглядываясь в лицо проникающими в душу глазами, и наконец спросил: – Когда вы уезжаете?

Аяана сглотнула.

Мужчина опустил руки, дотронулся до ее щеки, но тут же покраснел и бросился подбирать портфели, проклиная себя, что забылся и позволил лишнее. Несколько секунд оба стояли молча.

– Берегите себя.

Аяана натянула куртку поплотнее и зашагала по направлению к саду. Мужчина смотрел ей вслед.

На следующий день, когда стамбульский муэдзин начал призывать к молитве, девушка вручила новому знакомому коробку с шоколадом, подаренную Кораем. Внутри лежал лист бумаги с выведенной каллиграфией басмалой. Назавтра – тогда еще Аяана не знала, что они встречаются в последний раз, – мужчина нес картонный ящик, поверх которого уложил оба портфеля.

– Чем сегодня торгуете? – поддразнила девушка.

Собеседник замялся, колеблясь. По его лицу скатилась слеза. Из-за утреннего солнца она казалась большой, блестящей, кровавой.

– Мы торгуем обреченными душами. – Пока Аяана размышляла над непонятными словами, ей почудилось, что мужчина добавил: – Уезжайте отсюда, покуда еще можете. – Но когда она посмотрела на него, глаза его, хотя и покрасневшие, были ласковыми. – Шоколад – это нектар, его суть – песня. Его обертка станет заплатой на дыре в моей душе, пусть и ненадолго. Я буду ценить подарок, как ценю наши встречи.

Аяана коснулась руки собеседника и на секунду ощутила ответное пожатие.

– Завтра? – прошептал он.

Девушка кивнула.