День ворвался в комнату, обнажая тела. Отвратительный запах жизни вызвал то особое одиночество, которое возникает только в присутствии другого человека.

Перед наступлением рассвета следующего дня Аяана натерлась маслами, широкий ассортимент которых стоял на полочках в ванной, попробовав их все. Рука Нехир ясно прослеживалась повсюду. Затем девушка натянула на себя старую потную одежду и покинула убежище спавшего Корая, оставив ему настоящий и фальшивый сапфиры, чтобы вынести наружу загадку своей новой сущности. Улицы заливал неяркий свет зарождавшегося мрачного дня, завораживая Аяану. Она прикоснулась к припухшим губам, дотронулась до пылающих щек, после чего двинулась через мрачный лабиринт, через зловонный дым, через столетия, которые наполняли узкие проходы, стараясь не обращать внимания на слезящиеся глаза и уничижительные окрики голодных незнакомцев, напоминающие кошачьи вопли. Те явно считали, что одинокая женщина в подобном районе в такой час могла лишь торговать собой.

Приходилось искать укрытие в воспоминаниях о шуме волн, сопровождаемых голосом Делакши: «А правда, что существуют летучие мыши, которые пьют кровь, пока жертва спит и чувствует приятную опустошенность и только при пробуждении осознает, насколько сильно она изменилась?»

76

Когда Аяана добралась до площади Таксим, то оставила воспоминания на потом. Вокруг сновали толпы со всего мира, сталкиваясь друг с другом на перекрестках и задевая головами низко нависавшие камни древних зданий. Попрошайки. Время. Зычные голоса. Американцы? Отчаяние. Невыразимый крик из самой глубины сердца: «Где я оказалась?»

Аяана осмотрелась. Она стояла на берегах Босфора, но вместо восторга и удивления испытывала непередаваемый ужас, замечая сквозь призму чужого восприятия лишь отчаяние потерянных душ пилигримов, прибывших сюда с мечтой о заморском блаженстве. Безымянные, невидимые, забытые, они шептали на разные голоса: «Расскажи нам о земле».

Аяана сорвалась на бег.

– Где находится посольство Кении? – задыхаясь, спрашивала она прохожих в стремлении вновь оказаться дома.

– В Анкаре, – наконец последовал ответ сотрудников информационного бюро.

– Мне нужен новый паспорт, – со слезами сообщила близкая к отчаянию девушка.

– В Анкаре.

Потерянная, отмежеванная от родных земель, она бродила по городу, подобно Икару, восторженному глупцу, который взлетел на крыльях, скрепленных воском, к солнцу. Сердце терзал страх, желудок – голод. Крики птиц диссонансом звучали над головой.

Аяана заглядывала в открытые двери, окна и проулки Стамбула, однако видела только по-человечески умные глаза котов, наблюдавших за ней в ответ. Она блуждала по какофонии Гранд-базара до полного изнеможения, периодически заходя в книжные ларьки, утопающие в музыке, и высматривала на корешках знакомые имена и названия, касаясь их. Вот Гурна, Агуалуза, Идума, Таджо – авторы с родного континента. А там Селаси.