Аяана ждала, что случится дальше.

Тихий, уверенный, обволакивающий голос Корая громом раскатился от смеха. Она опустила голову на стол, пытаясь утихомирить сердце.

– Я знаю, что смог бы полюбить тебя, – прозвучало признание. Тишина. Мужчина положил ладонь на руку Аяаны и продолжил: – Я хочу, чтобы ты взяла это. – Он положил перед ней небольшую черную коробочку, открыл, продемонстрировав кольцо с синим камнем, и добавил: – Мадагаскарский сапфир.

– Что это значит? – спросила девушка так тихо, что спутнику пришлось наклониться ближе.

– Рискованная игра.

– Для чего? – покачала она головой.

– Возьми.

Музыка Турции времен правления Эрдогана. Мелодии, которые хотели воспарить, но лишь раз за разом обрушивались в Босфор. Они звучали как ода потерям.

Аяана опускалась все ниже и ниже, не представляя, что делать и куда идти. Корай поднялся и пробормотал:

– Идем, güzelim, потанцуем.

– Но…

– Я буду танцевать за нас обоих, – прошептал он. – А ты просто встань мне на ноги.

Тоска по дому, приподнятое настроение, утомление и угощение ударили в голову Аяане, и она сдалась. Завтра. Завтра можно будет продолжить сомневаться. Теперь же она нуждалась в том, чтобы ее вели в танце, направляли, сжимали в объятиях. Нуждалась в тепле мужского тела, противоположного ее изгибам и хрупкости. Поэтому девушка обвила Корая, подобно ползучей лиане, проигнорировав внезапно диссонансом зазвучавшую в сознании мелодию, которую когда-то внимала в компании призраков обреченных душ: Lacrimosa dies illa / Qua resurget ex favilla… Проигнорировав предупреждение. Аяана просто закрыла глаза и перестала слушать. Завтра, всё завтра. Теперь же она позволила широкоплечему мужчине вести ее в танце.

– Зачем мне тебя отпускать? – спросил Корай, наклоняясь к девушке.

Она слышала его слова, но решила, что даст ответ завтра. Она чувствовала исходившие от него запахи вина и сладостей, горечи и крови, но ничего не говорила.

Шел дождь. Снаружи доносились шорохи капель по тротуару и пронзительные крики тех, кого ливень застал врасплох. Аяана же танцевала в полумраке ресторанчика, всем телом прижимаясь к партнеру. Внезапные повороты. Резкие па. Она летела прямиком в водоворот, вращаясь, крутясь, падая.

На одно мгновение вне времени она вновь очутилась в каюте корабля, в объятиях совсем другого мужчины. Воспоминание заставило Аяану широко распахнуть глаза. Если бы Корай в этот момент смотрел на нее, то заметил бы промелькнувшее на лице девушки изумление при виде него. Но он не смотрел. Поэтому они вдвоем покинули ресторан, покачиваясь то ли от танца, то ли от опьянения, и вышли в безлунную, сияющую неоновыми огнями ночь.