Аяана встала, забрала вазу и приподняла ее со словами:

– Какая красота.

– Ты не говорила, что тебе нравятся керамические изделия, – поджав губы, прокомментировал Корай. – У нас дома на складе хранится целая коллекция.

Аяана повернулась к собеседнику, желая сообщить, что легкий аромат жасмина, вплетенный в украшенную вазу, которую доставили на закате в период печали, значил гораздо большее, чем просто подарок.

Корай какое-то время наблюдал, как девушка держит сосуд, как ласкает пальцами лакированные бока, прежде чем поставить его на полку, а затем молча вышел из комнаты.

Шаги в непроглядной темноте ночи, будто морские джинны, покинули привычную среду обитания и отправились на поиски по земле, решив, что раз не могут призвать Аяану песнями, то сделают это с помощью заколдованных сновидений, где они рыдали до тех пор, пока горе не покрывало ее лицо слезами. Щеки всегда теперь были мокрыми при пробуждении.

Последние новости с острова Пате: Мухиддин все еще не вернулся.

Дождь. Гроза разразилась в полночь.

Аяана выскользнула из класса в десять утра и спустилась по пожарной лестнице, чтобы попасть к воротам на пляж Байчэн и добраться до моря, куда ей запретили ходить – для собственной же безопасности, по заверениям психолога. Там протиснулась через ограду и устремилась по боковой дорожке вдоль гниющего причала, пока не оказалась на каменистом берегу, где чуть не упала на мокрых водорослях, но успела поймать равновесие и запрыгала с валуна на валун, позволяя морским брызгам окатывать волосы, тело, одежду и наполнять душу. Затем остановилась и посмотрела вдаль. Серо-стальные волны качали большую мертвую птицу.

В небе кружили чайки. Аяана запрокинула лицо вверх, следя за их танцем, их узорами, взлетами и падениями, потом подняла руки и вытянула их над водой, ожидая покалывания в кончиках пальцев как знака, что Мухиддин услышал крики из самой глубины сердца дочери.

Ничего.

Ничего.

Аяана вернулась в университет вымокшая, дрожащая, молчаливая, оставляя за собой след песка с пляжа.

Из общежития она позвонила матери, которая сразу же ответила «нет» на невысказанный вопрос.

– Прошлой ночью я слышала зов джиннов, – прошептала Аяана.

– Не откликайся, – резко сказала Мунира.

Вскоре по почте пришла еще одна посылка. Внутри оказалась белая лакированная ваза с небесно-голубыми вкраплениями, которые создавали ощущение объема. Грубоватая поверхность заставляла нервные окончания на коже вспыхивать, поэтому Аяана прикасалась к сосуду снова и снова – то ладонями, то тыльной стороной руки, то щекой. Новый подарок источал насыщенный запах темной земли.