Конечный пункт – Чжэцзян. Сначала метро, потом автобус. Путешествие по морям и рекам через широкие мосты – свидетельство человеческого гения и безумия, знак упорного сжатия мира, доказательство распространения культуры пауков, которые забрасывали паутину в космос, отдаленные места и уже расшатанные страны. Через восемь часов после отправления из Сямыня Аяана въезжала в Ханчжоу, который находился, хотя она об этом вспомнила только сейчас, рядом со священной и вечно меняющейся рекой Цяньтан – по поверьям, местом обитания Серебряного дракона. Некоторые волны доходили до устья против течения. Приливный вал. Так их учили на занятиях.

Такие мысли крутились в сознании Аяаны, пока она пересекала шоссе по направлению к мосту, не обращая внимания на любопытные взгляды и стараясь отогнать до сих пор тлевший в сердце гнев. На противоположной стороне из зелени возле холма Юэлунь постепенно появлялась восьмиугольная пагода шести гармоний. Увидев ее, девушка наконец сдалась и заплакала. Свет дня согревал ее и плавил холодные острые края ветров утрат. Рыдать над разбитыми вазами? Эта мысль едва не заставила Аяану рассмеяться над собой. Мухиддин. Она глубоко вдохнула и впустила эмоции от его исчезновения. Они оказались куда менее болезненными, чем были в Сямыне.

Девушка перекинула рюкзак с одного плеча на другое, звякнув осколками, и быстро зашагала к автобусному вокзалу, чтобы отправиться в уезд Синьчан, а оттуда пересесть на паром до острова Шенгси. Там она планировала разобраться, на каком из четырех сотен островков архипелага мог обосноваться гончар, славший ей в подарок вазы.

Аяана поправила рюкзак и осторожно зашагала вниз по песчаному склону, испещренному коричневыми ракушками, которые с хрустом крошились под ногами, следуя по следам быка. Они привели к соседнему полю, где росли зеленые побеги пшеницы. Вдали, по левой стороне, шумел укутанный туманом залив. Холодный ветер пронизывал одинокую путницу. Она остановилась, чтобы впитать в себя запахи моря и перевести дыхание, чтобы определить направление бриза по его дуновению на лице.

Вдох-выдох. Вниз, вниз, вниз с холма, пока тот не достиг жемчужно-серых песков, на которых виднелись отпечатки ног и обрывки водорослей. Пляж заканчивался возле самодельного причала. Дальше тянулась вымощенная валунами дорога, сливаясь с нагромождением камней. Над ними возвышался одиноко стоящий маяк, подобно забытой всеми легенде. Даже дикое море, которое когда-то плескалось рядом, отступило после землетрясения. Именно это строение служило пунктом назначения Аяаны. Она снова и снова репетировала про себя заготовленную для незнакомого гончара речь: «Ваши вазы разбились. Пожалуйста, почините их. Я могу подождать».