Светлый фон

– Почему ты поселился здесь? – спросила его Аяана.

Он рассказал о произошедших с ним событиях: об обвинении, о проклятом отчете, о тюремном сроке. Последнее Лай Цзинь поведал осторожно, подозревая, что гостья окажется не в восторге от новостей и поспешит уйти. Но этого не случилось. Тогда он сообщил о самом сложном – судом над кораблем и последующей огненной казни.

– Я на самом деле приказал затопить те контейнеры с убитыми животными, – признался бывший капитан «Цингруи», когда Аяана отвернулась, чтобы посмотреть на коричневое небо.

– Хорошо, – сказала она и улыбнулась, а потом обхватила его лицо ладонями, сверкнула глазами и поцеловала. – Хорошо.

Поздний вечер. Птицы уже разлетелись. Шелест листвы, шорох ветра.

Во время наблюдения за землей Аяана поняла, что жизнь мимолетна, ничто не длится вечно. Тогда она закрыла глаза и сжала руку Лай Цзиня. Тишина между ними впитала слова-паразиты. Где-то внутри маяка что-то звякнуло.

– Ты нашел часы, – заключила Аяана.

– Да.

– Ты приезжал в Сямынь?

Лай Цзинь склонил голову.

Температура резко упала, и они оба дрожали.

Он отправился в Сямынь, чтобы сообщить о Делакше и Ниореге. Хотя на самом деле это служило лишь отговоркой. Настоящей причиной поездки было желание увидеть, пусть на мгновение… нет, даже не Аяану, но саму возможность существования иных миров. И даже это, наверное, неправда. Он, мужчина, хотел навестить женщину. Нет, тоже не то. Снова молчание.

– Значит, теперь ты работаешь с глиной? – нарушила тишину девушка.

– Сначала, только выйдя из тюрьмы, я попробовал готовить – и сжег все продукты, – начал вспоминать Лай Цзинь, наклоняясь, чтобы с улыбкой провести ладонью по суглинку. – Затем попытался торговать: покупал вещи в Гонконге и продавал в Мьянму. Брал один кредит за другим. Но никто не вернулся с моими деньгами. – Взгляд мужчины стал несчастным. – Тогда я вернулся к началу. К огню.

Аяана поерзала рядом, впитывая каждое слово, как молитву, затем спросила:

– Здесь твой дом?

– Он был разрушен, – Лай Цзинь огляделся.

Отдаленный шепот. Они прислушались к отступавшему морю, к завываниям ветра.

– Ni shi shei? – плакал океан.

Ni shi shei?