– Урожай семян хороший, – говорит дочь.
– Откуда тебе это известно? – спрашиваешь, притворно хмурясь.
– Следила за тобой, – смеется она, на мгновение становясь вновь маленькой девочкой, затем срывает и очищает желто-зеленую мушмулу, забрасывает плод в рот, а коричневые косточки выплевывает. – Папа… – Повисает пауза. – Он просил рассказать ему секрет изготовления твоего
– Коварный коршун! – изображаешь возмущение, отгоняя присутствие любимых призраков.
– Я не рассказала ему о семенах, – фыркает дочь. – Потому что следила ради себя самой. – Она кладет ладонь тебе на щеку, глядя в глаза искренне, печально. – Чтобы найти тебя.
– И что же?
– Урожай семян собирается перед рассветом, – говорит твой ребенок, поднося к носу розовый бутон. – Ты пела растениям и рассказывала им, какие они важные и красивые. Именно поэтому они получались такими прекрасными. – Затем спрашивает: – Ты скоро уедешь?
– Уеду? – удивляешься, после чего отходишь и смотришь на свой сад, ради которого привезла навоз из самой Момбасы и удобрила почву клочок за клочком, ради которого воровала плодородную землю и перетаскивала ее в пакетах, ради которого выпрашивала, брала в долг и крала семена, травы, саженцы и кусты, ради которого научилась различать характер растений и поняла, насколько они походят на людей: кто-то отдает, кто-то забирает, кто-то делится, кто-то оставляет всё себе.
Ты отыскала побеги, очищавшие почву от соли, иначе та бы сожгла нежные корни. И земля откликнулась на заботу, помогла прокормить дочь. Лучи солнца золотят тебя и садик. Наклоняешься, чтобы зачерпнуть пригоршню грунта, сжимаешь его в кулаке и спрашиваешь:
– Поможешь сохранить все это? Эта почва тоже мать.
– Как ее зовут? – усмиряет твой гнев дочь, что-то поняв, и опускается на корточки рядом.
Ты хочешь позвать ее с собой на Пембу, но снова осознаешь, что судьба строит собственные планы, и вместо этого шепчешь имя:
– Биби Алилат Дхат-Хамин.
Дочь молча внимает. Вы долго сидите, держась за руки, как сестры, окруженные пением птиц, гудением пчел, шумом прибоя и воспоминаниями о разделенных мирах. Доносятся смех детей и завывание ветра, который Мехди, похоже, вызвал, чтобы не быть в одиночестве. Этот бриз совсем юный, теплый и любопытный, ворует запахи из твоего садика, отдавая предпочтение жасмину, лаванде и розмарину.
Дочь опускает голову тебе на грудь. Завтра ты покажешь, где хранишь сундучки с запасом семян, отдашь бледно-янтарный, почти полный флакон с розовым маслом из первого сбора, который хранишь в вырезе у самого сердца, вотрешь три капли в лоб наследницы, раскроешь секреты трав, расскажешь для кого, что и в каких пропорциях смешивать. Но пока вы сидите в тишине, пытаясь продлить это мгновение, потому что оно прекрасно. Когда-нибудь ты поведаешь эту историю внукам, скорое появление которых предчувствуешь и предвкушаешь.