– А что значит Китай для тебя? – спросила Аяана, промывая длинные волосы. – Ты видел колодец с соленой водой, который соорудили американцы? А отхожие места?
– И загоны для коз, – усмехнулся Лай Цзинь.
– Да, и их, – согласилась она. – Я была еще совсем девчонкой, когда приехали эти позеры. С помпой. – Затем презрительно фыркнула. – Их представления о нас обернулись колодцем, который нельзя использовать. – Аяана смыла пену водой и добавила: – Китай утверждал, что явился к нам снова как друг. Но во время первого их визита за дружбу тоже пришлось платить. Теперь же переговоры ведутся и вовсе с Найроби, где даже не знают о нашем существовании.
Тишина.
– Витают слухи, что Китай построит гавань для кораблей, – продолжила девушка. – Что по нашей земле проложат нефтепровод. Что из моря появится целый город. Но для этого сначала нужно закрыть пролив. Однако мы слышим всё это из третьих рук, не напрямую.
Лай Цзинь слушал Аяану, всем сердцем сочувствуя ей и острову, не желая утешать ее пустыми обещаниями. С улицы доносились голоса: мама Сулеймана возмущалась нанесенным ей оскорблением, Мунира звала домой Абиру, Зирьяб кряхтел, обтесывая упрямую деревяшку. И запахи: жареной рыбы, риса с кокосом, ночного жасмина, гвоздики и розы. В воздухе проносились тени мотыльков и, кажется, летучих мышей.
Лай Цзинь вздохнул. Аяана вылила ему на голову смесь для смягчения волос и произнесла:
– Китай говорит, что адмирал Чжэн Хэ вынырнул из межвременья, чтобы продолжить свое плавание. – Она поджала губы. – Однако я мечтаю как житель Пате. – Пауза. Затем девушка вздохнула и чуть мягче добавила: – Если мечты вообще можно осуществить. Видишь ли, мы забыли даже название собственных морей. – Она принялась сушить потрепанным зеленым полотенцем волосы Лай Цзиня, который поерзал и сел удобнее. Цикады присоединились к ночному хору. – Китай уже здесь. Так же, как все остальные. И каждый заботится только о собственных интересах. – Она пожала плечами. – Что нам делать?
Лай Цзинь на секунду ощутил парализующий груз безумных исторических сил и их противоречивые призывы, придавливающие к земле.
– Готово, – сказала Аяана, бросила полотенце и наклонилась вперед, обхватывая грудь мужчины руками, так что их щеки соприкоснулись, и шепотом добавила: – Но, может, раз уж приближение этой стихии Чжун Го[29] неизбежно, то она хотя бы почтит соглашение и признает Пате хранителями гробниц?
–
– Что, не