Фортом называю полдесятка деревянных строений, окруженных высоким глухим забором. В большом доме живут люди, приехавшие из разных мест; в другом, поменьше, обосновался хозяин форта. Еще тут имеется гараж с сараем и так называемая мастерская. Не та, где киянки, напильники и прочее, – скорее, это напоминает пристанище художника или скульптора. В какой-то другой жизни у Джекила имелся друг-художник по фамилии Монахов; так вот в его мастерской, где я однажды оказался, были такие же мольберты, наброски на холстах, короче, обстановка похожая. Какая обстановка снаружи форта – не знаю, ни разу не выходил за ворота. Можно представить, что там лесная чаща, то есть мы живем в глубине бескрайних лесов. Или мы живем посреди бескрайних степей? О, посреди пустыни! Вроде был такой фильм, где гарнизон, заброшенный в форт среди пустыни, долго и бессмысленно ожидает прихода врага. А враг не появляется, и гарнизон медленно сходит с ума…

Впрочем, нашему гарнизону такое не грозит, тут добрая половина давно тронулась умом, что меня угнетает. Я смертельно устал от психов (еще больше – от самого себя), будь моя воля, впрямь поселился бы в центре Сахары или в сибирской тайге. Прочь от людей, чьи извилины в любой момент могут выпрямиться, превратив человека в зомби! Каждый из нас – мина замедленного действия, и когда она рванет – одному богу известно. Или дьяволу? А-а, все это чушь, бог, дьявол – всего лишь плоды больной фантазии, говоря языком психиатрии: симптомы-синдромы.

Выйдя во двор, вижу полуголого парня со смуглым мускулистым торсом и раскосыми глазами, что методично долбит кожаную грушу, подвешенную к толстому дубовому суку. На смуглого пялится худосочная девушка в нелепом зеленом дождевике. Мы тут все с приветом, но такой наряд в солнечную погоду – чересчур! Удары по груше затихают, когда внутрь въезжает запыленная «буханка»; оттуда вылезает мужик в клетчатой рубашке и сразу запирает ворота. Жаль, не удается разглядеть – там пустыня? Непролазная тайга? Открывается задняя дверца, оттуда вынимают большие пластиковые пакеты, их разбирают те, кто что-то жарит-парит под навесом.

Похоже, где-то в глубине тайги или выжженной пустыни имеется склад, откуда завозят макароны-рис-картошку-мясо-котлеты-куриные окорочка, из коих готовят жратву разной степени вонючести. Половина гарнизона колдует на кухне, продуцируя запахи, зависающие в знойном воздухе подобно боевым отравляющим веществам: вот запах мясного бульона плывет, вот подгоревшее масло шибает в нос, а тут чеснок добавляют в борщ, и без того напичканный приправами. Далее вторая половина гарнизона зазывается под навес, где расставлено полдесятка деревянных столов. Как тут забудешь тело, если не мытьем, так катаньем усаживают за стол и запихивают в твое нутро плоды кулинарного колдовства?! Тело подводит: тебя (твою душу?) тошнит, а рот, язык, желудок перемалывают пищу да еще просят добавки.