Вскоре Ковач забывает о собаке, слишком много интересного по эту сторону стекла. Что там маячит на горизонте? Ага, Пироговка! А следующее строение? Надо же, Шепетуха! Дурдома всея Руси, равно как и забугорные психлечебницы, расположились рядком, создав улицы, кварталы, что, в свою очередь, слилось в город. Да какой огромный, прямо Нью-Йорк или Токио, что, вообще-то, соответствует мировой статистике. Сам же утверждал: если собрать всех умалишенных в одном городе, образуется крупнейший мегаполис планеты. Но, поскольку мы прячем психов по темным чуланам, их вроде и нет. А они есть! Вон, высунулись из окон и машут руками – кому, интересно?

Оказывается, ему! Весь огромный город таращится из окон, приветствуя Ковача. Если присмотреться, правда, дома похожи на многоквартирные склепы, где проживает (проживает?!) понятно кто. Насельники, машущие руками и платочками, кивают: мол, угадал, так и есть! Но ты же избавишь нас от тяжкой участи? Давно тебя ждем!

– Нет-нет! – машет руками Ковач, панически озираясь. – Я вижу: вы живы!

– Ошибаешься, избавитель! – кричат из одного окна. – То есть искупитель!

– Он Наполеон! – кричат из другого. – А мы – его армия! Вперед, на Москву! Или куда там?! Ага, на Берлин!

Вот незадача! С удовольствием вернулся бы назад из мертвого города, да как вернешься, если Цербер-Цезарь ждет, облизываясь?! Ковач сам сделался пленником амальгамы, впрыгнул в нее, не включив мозги…

По счастью, в конце улицы ждет съемочная группа: Алина, Миша, и камера уже установлена, и осветительные приборы расставлены. Алина с улыбочкой усаживает Ковача в кресло, садится рядом и сует микрофон.

– Ну, давайте!

– Что давать?!

– Вещайте о перспективах метода. Намерены ли вы заняться вот этими, что едва из окон не вываливаются от восторга?

Ковач мнется.

– Я бы с радостью, да боюсь…

– Боитесь?! Тогда о чем с вами говорить?! Мы его собрались по Би-би-си показать, вообще устроить мировую премьеру, а он бояться вздумал! Миша, заводи!

Телевизионщики сворачиваются, грузят аппаратуру в «Форд-Транзит», а Ковач бегает вокруг, растерянно бормоча, мол, меня не так поняли!

– Да правильно мы все поняли! – отмахивается Алина. – Тоже мне, Наполеон нашелся! Миша, поехали!

Автобус исчезает за поворотом, а в воздухе повисает звенящая тишина. Люди в окнах одновременно замолкают, будто что-то осознали. А затем начинают вываливать на улицу, чтобы вскоре образовать гигантскую толпу. Они движутся с разных сторон, молча, но намерения прекрасно читаются на лицах. Они его уничтожат! Разорвут в клочья, и ему, увы, некуда деться!